antimantikora (antimantikora) wrote,
antimantikora
antimantikora

Старший брат, дающий имена растениям

Названия животным давали охотники. Охотиться человек начинал подростком. Для этой стадии характерна загадочность, вычурность, обращение к трансцендентному, интерес к системам. Поэтому среди народных названий животных много сакрализованных архетипов, секретных словечек, эвфемизмов, экосистемных титулов.

А растениям названия давали собиратели. Этим более простым делом начинали заниматься в самом раннем возрасте. Период активного развития вокабулярия (2-5 лет) совпадает с первой природоведческой практикой - собиранием мелких полезных вещей: плодов, листьев, цветков, а также улиток, камешков, насекомых и т.п. Поэтому среди народных фитонимов много глуповатых, неадекватных и телесно-ориентированных названий. В раннем возрасте человека обучали в основном старшие сибсы. Если они не знали название растения, то придумывали на ходу, по телесной ассоциации, и чтобы позабавить малыша. Старшему брату важно не уронить свой авторитет, а он сам был ребёнком. Поэтому природа человека создала второй скачок вербальной креативности в возрасте 7-12 лет.



Когда начинался пубертат, Homo sapiens verus переходил от собирательства к активной охоте. Аналогично головастик перестаёт питаться водорослями и становится хищной лягушкой. 12 лет - огромный срок для познания экосистемы. К этому времени человек знал уже все основные объекты своего мезокосма. Вокабулярий он получал в первые 10 лет жизни, причём в основном от старших сибсов. Сейчас у граждан формации Homo urbanus electronicus норма совсем иная: профессиональный вокабулярий формируется к 30 годам.

Но возникали вариации и споры, потому что каждый придумывал для объекта своё название. Споры решал патриарх - на основе собственных воспоминаний о том, кто учил его самого. В результате фактором конституирования племенного языка выступал условный "маленький старший брат" будущего патриарха. Этот фактор следует учитывать при анализе языка, особенно его народного и природоведческого сегмента. В нём много ассоциаций из детской экзистенции.

Несколько примеров. Растение назвали "крапива", потому что оно "впивалось" и обжигало, оставляя на коже крапинки, сыпь, крап. Но встречалась такая "крапива", попадая в которую, ребёнок молчал, не кричал. Её назвали "глухая крапива". Они не знали, что это другое семейство (Губоцветные), а руководствовались ассоциацией. Ботаники во избежание путаницы выбрали родовое название не "Глухая крапива", а Яснотка белая. Это название появилось потому, что среди крапивных листьев белеют цветки, проясняющие, что это растение не жалит. Вообще растения часто называли по ассоциации с домашней утварью или с картинками из учебных книг. Примеры см. на коллажах.



Бывали чисто личные придумки. Порой забавные, и понятные только эмпатичному человеку. Например, "ванька-мокрый" - в качестве термина для инвазивного растения бальзамин (Impátiens glandulífera). Это надо знать деревенскую жизнь. Если кто видывал Ваньку мокрым, и недотрогу ранней осенью, он уже не перепутает, что к чему. В дальнейшем фольклорное название запрятали в комнатном бальзамине, и связали с тривиальной гуттацией. И смысл потерялся.

Или взять названия злаков. Они кажутся случайными. Однако легко понять ассоциативный ряд названий пырей, костёр, мятлик, тимофеевка, если пальцами ободрать соцветие, как это любят делать дети. Чтобы понять, почему "пижма", надо пожмакать. И понюхать. Скорее всего большую часть названий придумывали девочки. Но переводить их в норматив, в языковой узус, должен был представитель мужского пола, старший брат - в силу патриархальности культуры.

Для детского природоведения можно обозначить ряд закономерностей: 1) сенсомоторное познание мира, через движения; 2) тактильное познание, ощупывание пальцами, подушечками пальцев; 3) юмористический и игровой компонент; 4) страховый, фобический компонент; 5) преобладание мужского авторитета; 6) запечатление в названиях волнующих событий повседневности; 7) разная коммуникативная этика и уровни откровенности при общении со сверстниками, с разновозрастными сибсами и со взрослыми.



Фитонимика - взрослая наука. Там слабо учитывается взаимное обучение в раннем возрасте. А это очень большая доля в пропорциях экстрагенетической преемственности сельского населения. В современной фитонимике делается упор на романтические экспликации, предпочтительные для брачного возраста. Однако деревенские жители к 16-18 годам уже давным-давно знали объекты окружающего мира, и занимались не придумыванием названий, а скорее легендированием уже существующих - чтобы объяснять первенцам. И взрослые часто сообщали детям постные или обманные версии. Если же приезжал собиратель фольклора, ему вообще плели что-то особое, "для городских". Поэтому романтичные легенды в природоведении - это зачастую тривиальный, вторичный новодел, для экскурсоводов. Который далёк от архетипов и экзистенциальной антропологии.



Например, некие авторы записали следующую легенду про цветок "Иван-да-Марья".

Молодые люди — парень и девушка — горячо полюбили друг друга, а затем поженились, не ведая о том, что они являются братом и сестрой. А когда узнали об этом, чтобы не разлучаться, превратились в цветы — иван-да-марья, окрашенные в разные цвета. С тех пор этот цветок стал символом верности.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Иван-да-марья

Что это за банальность? Кому нужна эта эдиповщина? Где здесь аутентичность? А ведь аутентичные крестьяне (то есть "христиане") придавали огромное значение евангельскому нарративу. А в нём есть чрезвычайно значимая сцена. Когда Христос погибал на кресте, рядом остался только его любимый ученик Иоанн. И три Марии. Остальные испугались репрессий и попрятались.

При кресте Иисуса стояли Матерь Его и сестра Матери Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина. Иисус, увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Же́но! се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе. (Ин. 19:25-27)

Для понимающих людей это один из самых драматичных моментов Евангелия. Возможно, для какого-то поповича цветки марьянника символизировали пожелтевшие от горя опущенные лица трёх женщин. А фиолетовые прицветники символизировали багрового от ярости Иоанна. Кому-то казалось наоборот, Мария стоит прямо, а Иоанн склонил голову. В любом случае, общий гештальт марьянника дубравного похож на канонические иконописные изображения: по гамме и гештальту. Мария + Иоанн = Марьянник.

Сейчас нет особой нужды доказывать, что в селе культурное влияние задавал священник, а поповичи были гораздо образованнее, и потому выступали авторитетом среди деревенской детворы.

Ах, да: иллюстрация.


Tags: антропорусистика, биология
Subscribe

Posts from This Journal “антропорусистика” Tag

  • Ё-перный театр

    Эта замечательная оратория, которую сделали "какие-то ребята" и опубликовал в своём инстаграме Харламов, отлично выявляет основную причину неприязни…

  • Нюансы русского мата для китаянки

    Иностранцы не понимают имплицитного смысла и обоснования дериватов русского мата, которыми обозначаются градации качества. Например, почему…

  • Скрытая символика Красной площади (часть 1)

    Красная площадь Москвы - загадочное место. Какие коды там скрыты? Как воспринимает коллективное бессознательное её гештальты? Рассудок не видит, а…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment