antimantikora (antimantikora) wrote,
antimantikora
antimantikora

Аристомания

Аристомания -
охота на людей: талантливых и несерьёзных, благородных и неопасных, чистеньких и недотрог, несгибаемых и честных etc. Все они вызывают у охотников отношение как к дичи: негативизм, презрение, бешенство, желание уничтожить и сожрать, уважительное восхищение перед размерами трофея, его труднодоступностью, сопротивлением.

Это системный спорт. Резоны - такие же, как в большом спорте. Зачем 20 мужчин гоняют мяч, разбивая колени? Почему им платят миллионы? Резоны стабильности общества и процветания государства на последнем месте.

Цель - причинить дичи страдания, довести её до ангедонии, покорной неподвижности, изнурения, чтоб сама шла на выстрел. Прагматичный вариант - довести до химической аддикции, личностной деградации, ареста вследствие неблаговидного преступления, до суицида.

Для отбора охотников созданы легальные виды спорта: биатлон, охота на лис, туризм, альпинизм, единоборства, командные игры. За спортсменами присматривают, ведут селекционный контроль, книги учёта, как за лошадьми. Обладателей суммы особых качеств приглашают поохотиться на людей, вовлекают, а самых способных, но неуступчивых вербуют по всей науке. Это тоже спорт.

Лучший охотник - тот, кто с детства ненавидит людей породистых, благородных, способных, талантливых, чистых душой, добросердечных, интеллектуальных, в общем "чистеньких" и аристократичных. Ещё в детстве он старается втоптать их в грязь, осквернить, опустить, зашкварить.

Охотоведы негласно поощряют охотников и отслеживают дичь, создают заказники, питомники, поддерживают потенциал добычи, подкармливают, создают порхалища и солонцы. Но главное - организуют ристалища, чтобы отсматривать мишень.

Слабый охотник с дробовиком ненавидит сильную, опасную дичь. Сильный охотник её уважает и ценит, даже любит, обожает. Но всё равно гоняется за ней, пока не подстрелит. Если сломает ногу, разозлится, поставит силки, мобилизует десантное подразделение, объявит открытый конкурс на приз. Пока тигра не убьют, не угомонятся. Но главное, конечно, не шкура - а предсмертные страдания. Погоня, страх, унижение, опорожнение кишечника. Надо, чтобы тигр обосрался и завыл. Тогда счастья полные штаны.

Спецслужбы не организуют аристоманию, но курируют, как и всякий перспективный интернациональный спорт. Оттуда поступают интересные личности и казусы - можно читать, как спортивную газету.

Аристоманы, получившие большую власть, занимаются не менеджментом социального хозяйства, а расширяют масштаб охоты на людей, развивают системы: арестократия (запугивание тюрьмой и нищетой), аристократия (создание иерархий чинопочитания), аристономия (учёт и контроль выдающихся), трезориумы (испытательный контроль несовершеннолетних) etc.

Верховный охотник, поставленный на отрасль, не управляет, а окормляется. Благосостояние подведомственной отрасли его не интересует, только работа с мишенями. Так одержимого спортсмена не интересует физкультурная профилактика среди населения, состояние фармакологии, разивтие инфраструктуры детского спорта. Его интересует только своё: победа, чемпионство, страсти и призы.

Мишенями становятся все обладатели вышеуказанных качеств, и вообще все, кто проявил экстраординарные качества. Любые. Для аристоманов экстраординарные и публичные люди - это клоуны, выскочки, нарушители конспирации. Имеется целая промышленность, производящая индульгенции: система оправданий, прикрытия, устранения проколовшихся. Как и любой большой спорт, это крупная индустрия, где есть множество отделов, отраслевых структур, сеть поставщиков, генералитет. Производятся методы провокаций, выманивания, оправдания, выдачи охотничьих лицензий, устранение алармистов. Разработаны методы воздействия - системно. Большой список. Металлургия.

Когда аристоманы получают верховную власть суверена, развивается безудержная охота, беспредел. Выбивают всю дичь, истребляют целые породы людей и целые виды. Выдающихся охотников тоже подвергают аресту и пыткам. Система сильнее любого индивида. Мясорубка пожирает и мясников. Главное - не плоть, а страдания. Дементоры питаются страданиями. Они не ликуют, просто учитывают рекорд.

Скорбные письма в инстанции, мольбы - нужны им. Это главный продукт. Они прочитываются, учитываются, подшиваются, идут в дело. А делом является - приумножение страданий. Но если верховный аристоман мудр, он дозирует пытки. Лишний шум распугивает дичь, лишние страдания вредны для заказника. Идеал - Завидово, чтобы завидовали.

Идеал аристоманического социума - тюрьма. Там квинтэссенция охоты на человека, формы самые извращённые, изощрённые, дефицитарные - и потому интересные для участников парада. Загонная охота - прямо внутри загона.

В одной книге описывается, как американцы покупали лицензию на отстрел бизонов, и расстреливали их в загоне, а какая-то шпана взломала забор и выпустила бизонов. Их потом всех поубивали - детей и бизонов, хотя пришлось повозиться. Вот здесь-то и началось ликование аристоманов. Таких книг миллионы, и они не про бизонов, а про загонную охоту на людей, про расстрелы в клетках, ямах, с руками за спиной и в голом виде. Это идеал аристомана-садиста. На такой садизм растлевают ещё в дошкольном возрасте, если, конечно, социум заточен под охоту на людей.

Всякое "нормальное" общество (из гауссовой нормы) управляется аристоманами и супрессирующими агентами. Его спецслужбы поддерживают градус террора, торгуют страхом и ненавистью, торгуют ликвидацией - то есть помогают конкретному заказчику устранять неугодных, а спортивным охотникам преследовать и добывать дичь. Его пенитенциарная система нацелена на возвратность контингента, и является ристалищем аристоманов. Каждый охотник желает знать, где он будет сидеть. Всякого могут посадить, включая верховного аристомана.

Если же общество дерзнуло избавиться от таких систем на государственном уровне, его либо уничтожат соседние империи, либо сделают заповедник вместо охотохозяйства. Там спокойно, красиво, тихо, мирно. Тёлки симпатичные, нудисты, всякие певички не стесняются. Изредка в этот заповедник на вертолёте прилетает поохотиться губернатор, князь, полпред, какой-нибудь выдающийся десантник. Подстрелит барана, и ретируется. Главное, чтобы без шума.

Спокойные страны без государственного террора вызывают у аристоманов бешенство. Говорят: Край непуганых идиотов. И чешут репу, какой бы теракт там устроить. Это детский рефлекс хулигана - гонять голубей.

Хулиганистость. Обаятельная морда. Грязная задница. Физподготовка. Чутьё. Способность к вредительству. Способность выкручиваться. Искренняя двойная мораль. Быстрота. Нужны и другие признаки. Вы их знаете лучше меня. Там целая инструкция по отбору. Материалы готовят всякие "замы" всяких "удодов". Контроль тотальный. Мышь не проскочит.

Респектабельный идеал - серьёзный человек. Остальные людьми не считаются, это дичь.

На промышленную аристоманию работают прочие отрасли производства. Это иго. Все отрасли профессиональной деятельности обязаны платить дань - отдавать свои наработки аристоманам. Поэтому государство антропофагов ненавидит свободное предпринимательство: трудно собирать дань, а производимая мелочёвка, бытовуха для обывателя, каннибалов не интересует. Хищник равнодушен к листве.

Промышленную аристоманию породил сапиентный макиавеллизм. Но лишь в той мере, в какой рептильное сердце породило теплокровность, а хорда - мозг.

На пике урбанизации аристомания спровоцировала крупные братоубийственные войны (русские против венгров и немцев, японцы против китайцев и корейцев etc). Затем она перешла в более удобный формат внутригосударственной войны. Война шаговой доступности. Дичью стал ближайший сосед, родственник, друг, но под прикрытием такой демагогии, чтобы это нельзя было разоблачить. Под спудом нарастал груз интуитивной вражды, изредка взрывался военными операциями. В ходе мировых войн до 90% физических страданий комбатантам и оккупируемым причиняли соотечественники (начальство, обеспечение, соратники, попутчики, особисты, медики, каратели и т.п.). Политический противник причинял усреднённому мобилизованному только 10-20% страданий. Однако пропаганда, за счёт рефлексогенного внушения, химического кондиционирования и информационной демагогии, заставляла верить, что это козни дальнего врага.

Механизм старый. В каменном веке таким был сглаз, проклятье отдалённого колдуна.

Аристоманы принимали разную натуралистическую форму: сети одиночных убийц-каннибалов, стаи волков, вырезающих стада, паразиты-гельминты, гнус кровососущий, саккулины силовых крабов и т.д. Как и в природе, они разносят возбудителей бешенства, иммунодефицита, всевозможных недугов. Они бесят народ, вызывают у него диарею, СПИД, аддикцию.

Преобладает формат "тайного общества" - небольшие группы, объединяемые в засекреченные сети, курируемые окологосударственными структурами с невнятным функционалом, которые взаимообратно курируют официозные структуры. Но основная работа ведётся на местах. Там тоже своя игра, свои секреты, своя междоусобица.

Эти системы существовали почти на всех территориях. Под гнётом аристоманов - паразитов и хищников - вымирали целые этносы. Но человечество в целом - слишком сильная система. Она изворачивается путём эволюции, самоотрицания, автотомии, жертвенного ароморфоза. Сменяются формации и целые экосистемы. Упорство упоротых заставило сменить целую биосферу, превратить её в урбаносферу крепостей и техносферу киборгов.

Жертвуя старым видом, человечество порождало новый. Когда десантники-конкистадоры истребляли сапиенсов, возникала формация граждан-горожан. Генерализация сванских башен породила новый вид Homo urbanus. Когда граждане научились крушить города и крепости, возникла формация информационных людей, обитавших в духовном простанстве. Генерализация породила новый вид Homo electronicus. Разнообразная сверхсистема изворотлива. Но аристоманы - это спортивные охотники, они изворачиваются на порядок лучше. В ответ на создание системы электронного тотального контроля, они создают системный спорт, как уклоняться от публичности, контролировать контроль, засекречивать, делать недоступной, разрушать публичность, осквернять медийные трибуны, деконструировать механизмы электронной демократии, лишать их авторитета.

Большой спорт, это лишь данник аристоманов. У них - великий спорт.

Разоблачители получают право рассуждать иносказательно, показывать картину в трусиках. Иначе становятся мишенью. Механизмы неисчислимы: диффамация, высмеивание, замалчивание, устранение, пассивизация, опошление, троллинг. Поэтому авторы разработали многие тысячи метафор и аллегорий, как называть этот кибернетический механизм, эту болезнь цивилизации: Корпорация Монстров, Аристономия, Матрица, Бегущий по Лезвию Бритвы. Мировая киноиндустрия произвела миллионы продуктов, которые разоблачают охоту на человека. Поэтому тема набила оскомину, и не воспринимается обществом, как проблема. На уровне системы - это привычка, хабитуация. На уровне индивида - страх, идиосинкразия, равнодушие, презрение.

Утомлённый скот перестаёт замечать гнус и хищников.

Проявление особой лихости - стеганография, когда охотники заявляют о себе открытым текстом, но так, чтобы нельзя было ни в чём обвинить. Это непростое дело.
https://ru.wikipedia.org/wiki/ГосНИИОХТ
Даже в этом скромном релизе - уже всё сказано.

Время от времени мишени публично заявляют протест. Их быстро убивают или нейтрализуют. Ради нейтрализации одержимых алармистов разработаны целые науки, например, делириология, ганг-сталкинг, теория заговора. Здесь мастера диалектического айкидо перевернули попытку предать огласке "теорию конспирации", перекрестив её в одиозную "теорию заговора". Тот приобщённый предатель, который оглашает "теорию конспирации" (Conspiracy Theory), автоматически переводится в камеру "заговорщиков".

Поэтому русский язык постоянно перекручивает понятия. Подобным образом скручивается при использовании ДНК, и хеликазам приходится постоянно расплетать её хирургическим путём. Имперские языки могут любое слово, понятие, образ, языковое средство извратить, сделать обсцентизмом и даже оружием, убивающим человека.

Хорошо это или плохо? Мишень от этого страдает. Испытывает инфернальные страдания. Охотники ликуют, что попали в цель. Если дичь не бежит, а лежит под кустом, её выпугивают. Средства применяются любые, до самых жестоких. Главный промах - равнодушие и молчание жертвы. Главная победа - страдальческая гибель жертвы, и публичное к ней отвращение.

Таков этот великий спорт.

*Я случайно нажал "каждому (публичное)". Теперь открыто. Впрочем, это значения не имеет.
Tags: военная антропология, общая антропология
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment