antimantikora (antimantikora) wrote,
antimantikora
antimantikora

Сила убеждения

Шифф описывает Набокова как классического шизофреника, гебефреника, аутиста. Но старательно маскирует это под чудачества, поддерживая игру, начатую Верой. Иногда она пишет прямым текстом о множественном расстройстве, но продолжает помалкивать о диагнозе.

Набоков, радуясь прикрытию и наличию зеркал, сообщал издателям, когда лучше всего застать жену по телефону, и набрасывал "ее" письма от первого лица. "Надо было видеть, как он все время прячется за Веру!" - вспоминает племянник Владимира, который наблюдал это действо во всех бытовых подробностях. Выглядывая из-за громадного, прикрывающего его как щитом, меню, Набоков вопрошал: "Вера, что я буду есть?" Он уже давно думал о себе в третьем лице или как о некоем расщеплении многочисленных "я"; Верино скрытое попустительство позволяло ему так существовать. Такая ситуация не просто вносила путаницу, она была неудобна. (Шифф, 2010, с.454)

Вот что значит сила бренда, сила статуса, сила внушения. Это они сейчас шутят, в 2010-х. А тогда всем было не до шуток. В том числе и банкирам Набокова. У него всегда с деньгами был напряг. Если бы он действительно был "богат", то жил бы в отдалённом шато с элементами частной клиники, а не в замшелой гостинице. Богатство пришло только после смерти, когда личные претензии были закрыты, а Вера и Дмитрий стали заниматься исключительно бизнесом (а не опекой полоумного мегаломана), и получать причитающиеся отчисления.

Ему бы не повредили ноотропы и физиотерапия. Однако в 1960-х психиатрия была кукушкиным гнездом. А Набоков был безнадёжен. Он впал в детство до такой степени, что Вера открыто говорила от его имени "мы". Его нельзя было злить, будоражить. Он вёл себя как полный савант. Клиника привела бы его в ярость, истерику, депрессию, да и повредила бы репутации. Поэтому она тихо и привычно меняла ему подгузники в отеле. Но приходилось платить швейцару. Точнее, секьюрити отеля.

Мало кому удавалось проскочить мимо невозмутимого швейцара Карло Бароцци, перед чьей стойкой трепетало немало известных личностей. Бароцци заботился о том, чтобы никто не узнал, в каком номере живут Набоковы; чтобы телефонограммы хранились только у телефонистки; чтобы телексы передавались наверх только с разрешения Набоковых. (Шифф, 2010, с. 454)

Вообще эта книга - сущий цирк. Шифф приняла правила игры и сама стала такой же лгуньей.

Казалось, Вера на подобные заявления не сетовала; как
профессиональная ассистентка фокусника, она позволяла раз-
резать себя надвое, не теряя при этом достоинства и присут-
ствия духа. Она лишь отказывалась признать, что у фокусника
вообще есть ассистентка. Допустить такое для нее — значило
признать за фокусником определенную ловкость рук. Вера во-
все не собиралась раскрывать суть трюкачеств мужа. Каждый ху-
дожник — обманщик, напоминал нам Набоков. А уж Набоков
был великий художник. (с. 459)


Оказывается, биографы - такие же хитрованцы. Они критикуют Филда, бранят его по чёрному. Теперь придётся читать ещё и Филда. Скорее всего он более откровенен и правдив.

Но Набоков столько пережил, что немудрено было сойти с ума (o rus!). Это началось ещё в Крыму. Два года кошмарнейших переживаний. Он испытывал там ненависть и страх высшего порядка, как никогда и нигде. Он проклял этот полуостров. Надо вникнуть, что там происходило.

Tags: Набоков
Subscribe

Posts from This Journal “Набоков” Tag

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment