antimantikora (antimantikora) wrote,
antimantikora
antimantikora

Переводчики Владимира Владимировича

июнь 24, 2020, 22:31 - июнь 28, 2020, 01:23

Набоков - самый капризный автор в отношении своих переводов. Он всегда упирался, был недоволен переводами, исправлял, а когда переводил сам — существенно изменял текст. И Набоков считал свой русский язык вершиной, где каждое слово насыщено скрытым смыслом. Он был очень высокомерным.

Поэтому, в наказание — русская мафия назначила ему в переводчики Ильина.
ttps://ru.wikipedia.org/wiki/Ильин,_Сергей_Борисович

Это был добросовестный переводчик, не придерёшься. Он проделал большую работу, причём в начале 1990-х, когда выяснить, прояснить, уточнить смысл слов было очень сложно. Казус в том, что это не русскоязычный поэт, не набоковед, не филолог, проживающий в Америке. Ильин — это секретный физик.

Что сказал бы Набоков, узнав, что его труды донесёт до русского читателя — учитель физики из Саратова, окончивший языковые курсы КГБ? Правильно. Он бы решил, что это продолжение той череды событий, которая унесла его братьев, и которая заставила его самого умирать от SARS.


Ознакомление с переводами и оригиналом приводит к следующим бесстрастным выводам.

1) Часть переводов сделал Б.М. Носик. Он профессиональный словесник, но допустил много неточностей (см. ниже).

2) С.Ильин взял перевод Носика за основу, и кое-что доработал. Однако в этих переводах упущены ключевые детали, позволяющие понять имплицитный смысл всего произведения.

3) Носик взял за основу перевод Г. Барабтарло (1980х). Где тоже есть ряд недостатков (то есть недостающей информации).

4) Нужно читать оригиналы. Сирина — по-русски, а Набокова — по-английски. Только тогда есть надежда разгадать имплицитные коды и замыслы автора.

В качестве примера рассмотрим финал романа «Пнин». Концовка — самая значимая часть произведения. Зачем же было Набокову завершать роман так примитивно и несерьёзно?
_________________________________________
Кокарек, в буром халате и сандалиях, впустил кокера и пригласил меня в кухню к английскому завтраку из унылых почек и рыбы.
«А теперь, - сказал он. - я расскажу вам, как Пнин вышел на трибуну Женского клуба в Кремоне и обнаружил, что он взял с собой не ту лекцию».

(Пер. Б.Носика, 1991)
_________________________________________
Кокерелл, в коричневом халате и сандалиях, впустил кокера и повел меня в кухню, к английскому завтраку из унылых почек и рыбы.
- А теперь, - сказал он, - я расскажу вам о том, как Пнин, взойдя в Кремоне на сцену Дамского клуба, обнаружил, что привез не ту лекцию.

(Пер. С.Ильина, 1993)

______________________________________
Оригинал выглядит так:

Cockerell, brown-robed and sandalled, let in the cocker and led me kitchenward, to a British breakfast of depressing kidney and fish.
'And now,' he said, 'I am going to tell you the story of Pnin rising to address the Cremona Women's Club and discovering he had brought the wrong lecture.'


_________________________________________
Ошибка обоих в том, что это не «клуб в Кремоне». Кремона находится в Италии, а не в США. Это «Кремонский клуб», названный так в честь скрипичного мастерства и кремовой сущности посетителей.

Данный абзац повествует про совершенно реальный случай, когда Набоков приехал в Провиденс.

«Чтобы заработать какие-то дополнительные деньги, он выступал в женских клубах. В декабре он подавал свои стихи и переводы за ужином в некоем бостонском клубе. В марте 1947 года на дневном заседании дамского кружка Клуба любителей искусств города Провиденс он прочёл лекцию "Триумфы и горести русской литературы". Это было ошибкой. Он заранее предложил две темы на выбор - "Искусство и здравый смысл" или "Триумфы и горести". Решив, что "Искусство и здравый смысл" - лекция о живописи, клуб, конечно же, выбрал именно её. Набоков был болен, когда получил письмо с этим решением, поэтому забыл сделать соответствующую пометку и, к ужасу дам, прочёл им лекцию по русской литературе. Они дослушали до конца, но потом бурно возмущались. Неудивительно, что в сознании Набокова стал вырисовываться портрет Пнина.»
(Бойд, т.2., С. 140)

Переводить фамилии нежелательно. Смита не называют Кузнецовым. Если доводить точность ad absurdum, придётся писать «Петух» вместо Кокерелл.

Неправильно переведено «вам». Нарратор и Кокерелл всю ночь выпивали и веселились, следовательно, они на «ты». В столь ранний час (7:40) в кухне никого нет. Только двое. И поскольку передразнивать Пнина в такой обстановке — полный идиотизм, становится ясно, что Кокерелл — это вовсе не клоун-передразниватель. Это ещё один аватар Набокова, его стыдливая субличность, которая прокручивает в памяти все свои конфузы. Это Набоков рефлексирует наедине с собой. Кокерелл вовсе не шут или дурак. Он — ходячая совесть Набокова. Его одежда свидетельствует, что он — кающийся и нищий монах.
kitchenward - высокопарно. Артикли выражают особый смысл.

Завтрак не «депрессивный» и не «унылый». Это классический британский праздничный плам-пудинг, который томили к Рождеству несколько недель. Во время Великой Депрессии выходцы из Британии стали готовить это блюдо в бюджетном, дешёвом варианте.

Эта деталь свидетельствует, что друзья небогаты, что они отмечали Рождество, что они англофилы (а не типичные американцы).

А Пнин, хотя и был в соседнем доме, спрятался и скрылся от всех, а затем куда-то рванул в праздничное сонное утро. Куда он мог поехать со всем скарбом?! Следовательно, за этим скрывается нечто особое, знак и символ.

Очевидно, Нарратор, Кокерелл и Пнин — это три субличности автора: самолюбивый писатель, само-обличающий увалень, и обременённый тайной миссией великий и непонятый словесник. Бытовые хлопоты и американский образ жизни вынуждают Набокова расстаться с тайной работой по словесной магии, и переключиться на прагматичные задачи. В этом подлинная трагедия того, кто назван в романе «Пнин». Это не его выгнали из университета, а Набокова выгнали из русской поэзии и прозы.

Однако переводчики об этом вряд ли знали — слишком сложная герменевтика интерпретации. Если учесть некоторые реминисценции, концовку романа «Пнин» можно пересказать так:
_________________________________________

Похожий на францисканца своим коричневым халатом и сандалиями, Кокерелл впустил кокера, а меня повлёк на кухню, к рождественскому пудингу экономичного рецепта времён Депрессии.
«А теперь, - сказал он, - я намереваюсь рассказать тебе ту историю, как Пнин наконец-то добирается по адресу Кремонского Женского клуба, и делает открытие, что притащил туда ту самую - неправильную - лекцию!»


Проблема в том, что это не перевод, а пересказ, у которого свои недостатки (стилистические, смысловые).

________________________________________
Ещё одно сравнение трёх переводов.

Воздух был прян, небо начищено до блеска. (Г. Барабтарло)
Воздух был жёсткий, небо чистое, надраенное до блеска. (Б. Носик)
Воздух был резким, небо - ясным и оттёртым до блеска. (С. Ильин)

Ох, уж эти совки! Привыкли списывать на уроке.

The air was keen, the sky clear and burnished.

keen - студёный, острый, жестокий мороз, to keen - оплакивать покойника, причитать.
burnished - воронёный, полированный, отшлифованный

Анализ: Рождество, декабрь, 7-8 утра: солнца ещё нет, темно. На шоссе звёзд не видно. Значит, всё чёрное. Про зимний мороз русские не говорят "резкий воздух, пряный воздух, жёсткий воздух". Они говорят "колючий, студёный". Набоков желал завершить роман гибелью протагониста. Следовательно перевод должен быть минорным, намекать о смерти, чтобы всё ясно, как револьверный ствол. the sky придётся переводить, как "небеса", с отсылкой к судьбе.

"Воздух был колючий, небеса ясные, воронёные."
________________________________________________
Рассказ «Знаки и Символы» в переводе Ильина также оставляет недоумение. Он кажется тривиальной историей, бытовой и психиатрической. На самом деле в концовке спрятана зацепка.

«Его косные мокрые губы выговаривали по складам названия с броских бирок: абрикос, виноград, морская слива, айва. Он как раз добрался до кислицы, когда опять зазвонил телефон.» (Пер. С.Ильина)

Ищем оригинал «Signs and Symbols».

His clumsy, moist lips spelled out their eloquent labels — apricot, grape, beach plum, quince. He had got to crab apple when the telephone rang again.

https://www.newyorker.com/magazine/1948/05/15/symbols-and-signs
(Здесь он был впервые опубликован.)

Однако какой-то бредофил выложил pdf, где в даже в этих двух предложениях допустил целых три нестыковки: пунктуация и ошибка.

His clumsy moist lips spelled out their eloquent labels: apricot, grape, beech plum, quince. He had got to crab apple, when the telephone rang again.
http://mrirwin.pbworks.com/f/Nabokov,+Vladimir+-+Signs+and+Symbols.pdf

Видимо, это всеобщее явление: коррозия Слова. Надо смириться. Хер с ним, Пушкин! Гори оно синим пламенем, это русское слово!.. Мне надоело. Пусть делают, что хотят. Знал бы ты, каким ЖИВЫМ пролетарским языком я пользуюсь наедине с собою. Мухи на лету высыхают.

Вот об этом смирении, о безразличии к ошибкам и повествует рассказ "Signs and Symbols". Последним лейблом является не «кислица», товарищ Ильинъ, а "crab apple", что вызывает жуткие реминисценции. Яблоком называли Нью-Йорк, а этот город ловит людей в свои крабьи клешни. Владимир Владимирович не представлял себе, кого ещё могут называть крабом, и какая психиатрическая финализация с этим связана. Здесь несомненно присутствие ноосферной магии.

Сам по себе плод crab-apple - это дичка рода Malus. Так обозначали Запретный Плод, библейский символ Грехопадения. Следовательно, звонит Ева, а точнее - Лилитт. И главный персонаж рассказа — это не убогий сумасшедший из семьи еврейских иммигрантов, а воплощение Адама Кадмона, некогда сумевшего наименовать все объекты Парадиза. Это мессия, который столкнулся с такой искусственной и ядовитой реальностью, что оказался - в сумасшедшем доме, на пороге смерти.

Ergo bibamus.

Tags: Набоков
Subscribe

Posts from This Journal “Набоков” Tag

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments