antimantikora (antimantikora) wrote,
antimantikora
antimantikora

Category:

О чём песня "Группа крови"?

Песне "Группа крови" в исполнении "КИНО" дают такие высокие оценки в рейтингах, что её можно считать одним из лучших произведений советской музыкальной культуры. Написана она (как сообщает В. Калгин) на рубеже 1986-1987 гг. Там же Александр Баширов, Всеволод Гаккель, Андрей Кирсанов и другие ответственные лица рассказывают, как и почему была задумана эта песня. Однако отсутствуют точные факты, придающие вес доказательствам: когда, при каких обстоятельствах всё происходило. Поэтому можно считать, что их рассказы - мистификация. Эти артисты вообще известны тем, что мистифицировали интервьюеров постоянно и вполне обоснованно. Таким был общий стиль и богемы, и конкретного объединения художников "Асса".

Имеется много внешних объяснений смысла песни, потребительских рассуждений разной степени бредовости или толковости, которые легко найти и вычитать. Этим вполне можно и ограничиться, а под кат не заглядывать.

Вообще мастерские произведения искусства всегда имеют большое число планов истолкования, на любой вкус. А у гениальных шедевров количество истолкований стремится к бесконечности. Любой потребитель культурного контента, любой слушатель имеет право на собственное мнение и толкование, что не нарушает никаких законов и норм. Шедевры как раз и рассчитаны на то, чтоб каждый слушатель нашёл там свой смысл и ощутил отклик в собственной душе, уникальный или шаблонный, неважно.

Эксплицитное содержание текста песни "Группа крови" очень простое. Однако в жизни самой песни, в её функциональных качествах - заключена большая загадка, если не сказать - огромная и сверхсложная тайна, уходящая в сетевидную бесконечность грандиозных событий и смыслов.

Музыкальную форму обсуждать не берусь, это задача музыковедов. Текст и звучание песни имеет множество уровней осмысления. Мне потребовалась изрядная концентрация, чтобы найти отдельные герменевтические решения.

Большую тайну я пока не знаю. Неясно, каковы причины успеха самой песни, каков её социальный и ноосферный резонанс, почему она воспринимается, как архетипическая и сакральная мантра. Эта песня - экстремум ру-ноосферы, в котором лаконичность текста сочетается с обширностью содержания, простота слов - с глубиной смысла, прозрачность фраз - со сложностью зашифрованных значений, кажущаяся исполнительская примитивность - с необычайной гармоничностью, которая сохраняет свежесть десятилетиями.

Здесь желательно поразмышлять диалектически. И не только. Для начала надо правильно записать текст. И прослушать композицию несколько раз.



ГРУППА КРОВИ

Тёплое место. На улице ждут
отпечатков наших ног.
Звёздная пыль
на сапогах.

Мягкое кресло, клетчатый плед.
Не нажатый вовремя курок.
Солнечный день -
в ослепительных снах.

Группа крови -
на рукаве.
Мой порядковый номер -
на рукаве.
Пожелай мне удачи в бою,

Пожелай мне:
Не остаться в этой траве,
Не остаться в этой траве!

Пожелай мне удачи,
Пожелай мне -
удачи!

И есть чем платить,
но я не хочу
победы любой ценой.
Я никому
не хочу ставить ногу на грудь.

Я хотел бы остаться с тобой,
Просто остаться с тобой,
Но высокая в небе звезда
зовёт меня в путь.

Группа крови -
на рукаве.
Мой порядковый номер -
на рукаве.
Пожелай мне удачи в бою,

Пожелай мне:
Не остаться в этой траве,
Не остаться в этой траве!

Пожелай мне удачи,
Пожелай мне -
удачи!


Автор не ведал про SEO и менталитет робота, но так умело подобрал ключевые слова, что эксплицитный (внешний) план текста воспринимается, как героический, связанный с силовыми профессиями. Однако те люди, которые знают реалии этих профессий, и те, кто владеют элементарным контент-анализом, видят, что никакой силовой героики там нет. Более того, текст повествует об обратных ценностях.

Википедия обильно цитирует анализ филолога-стиховеда, который удовлетворит самого взыскательного фаната, вызывая священный страх перед наукой*.

Однако, обращаясь к работам филологов, следует учитывать важную деталь: Виктор Цой не был лириком или филологом. Он не окончил литинститут, не позиционировал себя, как поэт или фотограф, пророк или словесник. Эти господа-товарищи были для него скорее врагами, нежели коллегами. Они критиковали его работы, придирались, и могли уничтожить группу своей критикой. В то время тексты надо было залитовать и обосновать. А троллинг в прессе приводил к фатальным последствиям.

Виктор Цой не был лириком, он в первую очередь был Личностью, Человеком - творческим человеком, который выражал свои собственные чувства: для себя, от своего сердца, в пространстве собственной судьбы. А его судьба была чрезвычайно сложной. Мало кто сегодня имеет столько проблем, неразрешимых и тупиковых, сколько их было у Виктора в середине 1980-х. Ему было о чём рассказать, излить душу. Внешне сдержанный и немногословный, он испытывал глубокие, сильные и трагичные чувства. Были основания.

В данной песне (как и во многих других у Цоя) нет никакого лирического "Я". Она написана от имени самого Виктора, и это песня про его собственную жизнь. Отсюда открывается основная перспектива истолкования.

С точки зрения профессиональной самоидентификации Виктор был художником, молодым и тяготеющим к авангарду, а также хорошим резчиком. Глядя на резную работу Цоя, можно прийти к выводу, что коль скоро её сделал юный ученик-пэтэушник, без многолетнего опыта работы и индонезийской школы, да ещё и, как утверждают, ученик нерадивый, значит, у него был изрядный талант. Эти навыки отразились и на исполнительском почерке Виктора: крупные мазки, лаконичные узоры и образы, добротная композиция, точные движения художественного резца, создающие как зримый, так и осязаемый облик произведения. В отличие от легкомысленной кисточки или гусиного пера, резец кажется опасным оружием. Неосторожное движение может ранить самого художника.

С точки зрения этнической самоидентификации Виктор считал себя корейцем, сыном древнего народа с высокоразвитой восточной философией и религией (хотя по паспорту и культуре был насквозь русским). Цой не мог не знать, что корейцы практиковали восточные религиозно-философские учения: даосизм, буддизм, конфуцианство, шаманизм, которые в ХХ веке объединились с синкретическое учение чхондогё (Cheondoism).

Как известно, Восток - дело тонкое. Но русские постигали её в далёком от оригинала виде: не в лёссовых горах, бамбуковых лесах и на древнекитайском языке, а в городских коммуналках, из книг востоковедов (которые также являлись и "советниками по культуре"). Чтобы познакомить советских людей с восточной тонкостью, был придуман особый язык - советско-древнекитайский. Очень стильный. Текст в них обретал особую созерцательную и символичную романтику. Интересно, что аутентичные носители культуры и языка не воспринимались так романтично. Какой-нибудь университетский хиппи утверждал, что он буддист и даос. Но если вдруг приходил некий бурят-гуртовщик, буддист по рождению и знающий китайский от бабушки, это не считалось: "Разве ты можешь понимать дзен НАШЕГО Востока?"

Советско-древнекитайский стиль поступал к нам в виде сборников поэзии, изречений, философских обзоров. Достать эти книги можно было в крупных городах. Лично я в 1989 году купил книгу "Юй Синь"**, и был от неё в восторге. И до сих пор она мне очень нравится, хотя текст короткий и несложный. Мы подражали этому стилю, тогда это было модно. Очевидно, тем же самым занимались и питерские творческие люди. Тексты, которые создавал Виктор Цой, также выросли из подражаний переводам восточных поэтов. А сила автора заключалась в том, что экзотические, далёкие от нашей жизни философские высказывания Виктор Цой превращал в обыденные, знакомые, городские и простые (на первый взгляд) высказывания.

Сравним несколько образцов. Вот какие строки записал поэт и дипломат Юй Синь в VI веке, отправляя письмо некоему Ван Линю:

"На Юйгуань-заставу
путь далёк,
Из Цзиньлина вести
так редки.
Льются слёзы
тысячей струй:
Читаю
ваше десять тысяч ли прошедшее письмо."


(Томихай, 1988, с.56)

А через полторы тысячи лет, находясь за многие тысячи километров, в бесконечно ином политическом пространстве, советский кочегар и музыкант-любитель Виктор Цой на совершенно другом языке записал такие строки:

"Я выключаю телевизор,
я пишу тебе письмо
Про то, что больше не могу
смотреть на дерьмо,
Про то, что больше нет сил,
Про то, что я почти запил,
но не забыл тебя."


Пространство другое, стиль другой, язык другой, однако чувства - те же самые.

Ещё один пример. Юй Синь записал в дневнике "Получив приказ отправиться на север, переправляюсь через Янцзы у горы Гуабу", а затем начертал строки, звучащие для нас экзотично, трансцендентально, загадочно:

"Сяовэем
впервые покидаю страну.
На многоярусном судне
переправляюсь через Цзян.

И вот уж лёгкая колесница
несёт меня вдоль песчаного берега,
Бунчук мой
отражается на водной глади.

На волны глядя,
вспомнил шатры, балдахин колесницы.
Споря друг с другом,
они напоминают воинов щиты.

И хоть похож сейчас я на того,
кто слёзы проливал на рынке в Янь,
Надеюсь, что, подобно Чжао,
услышу песню на переправе."


(Томихай, 1988, с.28)

Виктор Цой повествует, в принципе, о том же самом, но доступными словами и образами:

"Застоялся мой поезд
в депо.
Снова я уезжаю -
пора…
На пороге ветер заждался меня.
На пороге осень —
моя сестра."


Нас очаровывал не оригинал, а этот "советско-древнекитайский" язык, пропущенный через призму университетского мышления "школы советского перевода". Оригинал же показался бы нам "китайской грамотой" sensu stricto. Например:

Цзянь юэ // чан чуй лэй,
Кань хуа // дин лянь мэй.
Цун цзинь // и бе хоу,
Чжи цзо // цзи нянь бэй.


Что это, о чём речь, в чём поэзия и музыка? Зато в замечательном переводе Тамары Томихай появляются вот такие красивые строки. Которые, кстати, кажутся очень знакомыми!

"Взгляну на луну, долго слёзы текут,
Посмотрю на цветы - и нахмурятся брови!
С той поры, как расстались,
Как узнать, сколько лет ещё скорбеть?"


(Томихай, 1988, с.97-98)

До странного знакомые строки! Мне кажется, их уже произносил какой-то восточный человек...

"А над городом ночь, а над ночью луна,
И сегодня луна каплей крови красна.
Дом стоит, свет горит, из окна видна даль.
Так откуда взялась печаль?"


Несмотря на огромное географическое и социальное расстояние, Юй Синь и Виктор Цой похожи. Китайский дипломат тоже был чутким человеком, испытывал тяготы судьбы. Он тоже писал не для широкой аудитории, не для многотиражки. Это были письма, описания перипетий его жизни. Вот и Виктор Цой описывал перипетии своей жизни, хотя и стилизовал это, подобно тому, как он вырезал нэцке.

Вероятность того, что Виктор Цой обладал той же книжицей, что и я, ненулевая. Тамара Хинчевна Томихай окончила ЛГУ, и в конце 1980-х жила в Ленинграде, родном городе Виктора. Однако это неважно.

Важно понимать, что Виктор Цой писал тексты в восточном стиле, пропускал их через призму советской поэтической традиции, городского стиля и бардовской песни, а затем группа исполняла их в жанре европейского рока, пост-панка, пользуясь довольно продвинутой аппаратурой.

На бумаге его тексты (как и лириксы многих шедевров) ценности не представляют, их нужно озвучивать. Если бы Цой, как "начинающий поэт", принёс свои записки любому филологу для опубликования, тот с презрением вышвырнул бы листки в урну и приказал никогда не заниматься такой галиматьёй.

Факт в том, что и сегодня одипломленные буквоеды охраняют свой огород весьма свирепо, и проникаются ненавистью к любой небрендированной продукции. Недавно я как раз поставил социальный эксперимент, причём именно на огороде. Попал в десятку. Точнее, в одиннадцать.

Гениальность Цоя проявилась не в самой лирике, а в её музыкальной интерпретации, а также в способности реализовать эту музыку и донести до аудитории, будучи лидером группы. Это была колоссальная работа, сопряжённая с огромным риском. Если не знать, как звучала песня, угадать это по голым текстам невозможно.

Кстати, ЖЖ-робот только что дал этому посту категории "Медицина" и "Музыка" - но не "Армия", "Милиция" или "Тюремный конвой". Так действует машинный интеллект. Как ни странно, он прав. У песни действительно на первом плане - медицинский смысл.

Поскольку Восток - дело тонкое, нет надобности напрямую раскрывать смысл песни "Группа крови". Достаточно сформулировать перечень вопросов, очерчивающих рабочую гипотезу, для начала ограничившись дюжиной.

1. Какой военный и медицинский статус имел гражданин Виктор Робертович Цой на момент написания песни? Подвергался ли он каким-нибудь опасностям? Испытал ли он какие-то тревожные переживания, связанные с медициной? Крепкий ли у него был организм?
2. На каких частях тела у военнослужащих располагают маркировку с группой крови и другие идентификаторы?
3. Кто нуждался в таких предметах, как плед и кресло - разве энергичные военнослужащие?
4. Для какой категории людей особенно актуально было пришить бирку с группой крови на рукав? В каких ситуациях в те времена люди проявляли интерес к запястью? Имело ли это какое-то значение для выживания?
5. Какие волнующие события намечались у Виктора в конце 1986 - начале 1987 года, которые можно сравнить с боем?
6. Были ли какие-либо проблемы с жильём, пропиской, работой, правовым статусом у Виктора и его друзей и соратников по группе? Рисковал ли кто-то из них попасть под арест за уклонение от призыва, тунеядство, нарушение режима прописки, антисоветскую пропаганду, связи с иностранцами?
7. Что в русском языке означает слово "группа"? Что означает слово "кровь", "кровный", "по крови"? В каких ситуациях музыканты рок-группы могут получать порядковый номер, желать удачи и ощущать почти военный риск?
8. Что в русском языке означает слово «звезда»? Можно ли растоптать звезду в пыль?
9. Какие ассоциации у русского человека вызывают слова «трава, ботва, сено»?
10. Имел ли Виктор и его группа какие-то технические или социальные преимущества относительно других коллективов страны? Был ли в его окружении человек, который мог воплотить солнечные дни и ослепительные сны?
11. Могли ли следить за Виктором, допустим, фанаты, грабители, рэкетиры, спецслужбы? Подлежал ли он призыву в армию?
12. Мог ли кто-то угрожать Виктору, вплоть до пожелания спустить курок, в том городе, который стал называться «Бандитский Петербург»? Бывали ли в стране случаи, когда вовремя сделанный выстрел обрывал жизнь известного человека?

Ответы на все эти вопросы хорошо известны - благодаря изысканиям биографов, более добросовестных и ценных, нежели головоломные штампы некоторых филологов, напоминающие печати Главлита.

Меня же интересует нечто другое: имплицитный, скрытый (μῠστῐκός - μύω) смысл, а точнее, значение - глубинное гносеологическое значение и каузальная значимость альбомов и песен "КИНО", особенно поздних, их даосское и киническое наполнение, а также - почему всё это улавливают слушатели, не отдавая себе в этом отчёт, как работают контуры интуиции и что именно выступает в качестве потока коммуникации. Это ещё предстоит выяснить.
Tags: Цой, герменевтика, музыкальная антропология
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments