antimantikora (antimantikora) wrote,
antimantikora
antimantikora

Category:

Три генерала-вольнодумца: Грибоедов, Пушкин, Салтыков



На корешке книги написано правильно. Де-юре у него не было сдвоенной фамилии. Михаил Евграфович Салтыков был чиновником особых поручений, вице-губернатором и управляющим казённой палатой губернии (ныне - уровень областного министра финансов). К тому моменту у него был генеральский чин - действительный статский советник. Чтобы его колоссальный интеллект не зачах без творчества на кабинетной работе, он сочинял, как "Николай Щедрин". Почему именно такой псевдоним? Догадаться не так уж сложно.

Михаил Салтыков родился в январе 1826 года. В тот месяц к власти пришёл Николай I. При его поддержке в 1833 году был учреждён Московский дворянский институт, который считался самой либеральной школой после Лицея. Император предварительно собрал и учёл мнения разных экспертов о народном воспитании и просвещении, в том числе мнение А.С. Пушкина (довольно нелепое и оторванное от реальности). Михаил Салтыков поступил в это среднее учебное заведение. Там собрались умнейшие ребята, среди умений которых было и стихосложение. Однако Салтыков и среди них снискал славу "умника" и "поэта". Через два года, как первый ученик, Салтыков заслужил право перевода в придворный Царскосельский лицей. То есть де-юре он считался лучшим учеником Императора. Это важно.

Император Николай Первый с первых лет своего правления позиционировался как большой либерал. Хотя о нём и сложилась обратная слава, усилия и факты свидетельствуют, что это так и было. Франкофонная элита называла сначала царя Nicolas libéral и питала большие надежды. По-латыни (и на французском языке тех лет) liberalis означало не только "свободный", но и благородный, милостивый, щедрый. Следовательно, прозвище трактовалось как "Николай Щедрый". Однако, разочаровавшись реакционными мерами, граждане и враги стали употреблять это прозвище саркастически. А римскую литеру I стали трактовать не как l(iberalis), а как палку.

Всё это давало веские основания считать Михаила Салтыкова "птенцом гнезда Николаева". Поэтому его творческую субличность, вольнодумную и дерзко критикующую государственные устои, вполне логично было назвать "Щедрин". Это довольно нахальное имя намекало, что перед читателем отпрыск либерального царя и даже своеобразный император ("повелитель") русского слова. Но придраться было нельзя: мало ли, у них там целая деревня с такой фамилией. Тщеславный публицист Щедрин скрывал, что он "тот самый" Салтыков. А карьерист Салтыков скрывал, что он "тот самый" Щедрин. Но дознаватели дознались. Вольнодумца схватили и сослали. Для такого спесивого вундеркинда это было равноценно гражданской смерти.

Он поплатился не только за писанину. У Михаила Евграфовича был отвратительный характер и неприятная внешность, дерзкая проницательность и прямота. А элита ценила миловидность, иносказательность и галантность. Он упорно трудился и добился сверхъестественного знания о людях, поскольку на персональный гений наложился опыт работы в государственном менеджменте и по линии внутренних дел. Салтыкова боялись трогать напрямую - он слишком много знал: преступления, страсти, финансы, региональную и имперскую политику, плюс магию русского слова. Страшный человек, сочетание противоположностей. Возможно, его постепенно травили какими-нибудь токсичными добавками. Это практиковалось очень широко. Свинец, сурьма, мышьяк, угарный газ - арсенал уже тогда насчитывал тысячи агентов. То, как смутно жаловался на здоровье этот точнейший и опытнейший чиновник, свидетельствует, что он подозревал причину, но поделать ничего не мог.

Я его произведения не любил и даже считал отвратительными. Так же думали многие читатели и литераторы. Однако не могу не признать, что в них отразился острый социальный ум, злая проницательность и довольно гуманные чувства автора.

[https://ru.wikipedia.org/wiki/Действительный_статский_советник]

Аналогичный генеральский ранг имели два других писателя-вольнодумца, которые изучали и прославляли человеческий гений. Это статский советник, а затем императорский министр-резидент Александр Сергеевич Грибоедов. И это его тёзка, Александр Сергеевич Пушкин, титулярный советник Коллегии иностранных дел, которому Николай I пожаловал звание камер-юнкера, а затем негласно - звание камергера Двора Его Императорского величества. Так же, как его прадед имел придворное звание (а вовсе не национальность) Арап Двора его Императорского Величества. В том, что Пушкин имел звание камергера, не может быть никакого сомнения - его так называли участники дуэли на судебном допросе. У них не было никакого резона повышать ему чин, напротив - это усугубляло их вину. Они были офицерами, и не имели права лгать в чистосердечном признании. Звание камергера не было очередным формальным чином, который получали по выслуге лет в любой губернии. Присвоение камергера было знаком личного доверия и интереса самодержца - Императора России.

Однако Пушкин своей наглой дуэлью подставил государя - и лично, и политически, и бюрократически. Чтобы сохранить военную элиту, Императорским указом был введён строжайший запрет на дуэли. Наказание было беспрецедентным - повешение для дворянина. Хотя при правлении Николая вообще почти не казнили - в отличие от других монархов, которые войнами и репрессиями проливали реки крови. Николай Палкин, как ни странно, это наименее кровавый из всех монархов тех времён. А Пушкин, наоборот, был кровавым! Он постоянно жаждал кого-нибудь угробить. Чтобы отомстить, самоутвердиться, поиграть со смертью и узнать её тайну. Пушкин совершал попытку за попыткой, что уже было преступлением - при действующем запрете. За свою недолгую жизнь Пушкин совершил более 30 "попыток убийства" - то есть провоцировал дуэль или высылал вызов. Такой агрессор назывался "бретёр". Но по современным меркам это "серийный маньяк": статья сто пятая через тридцатую, да ещё и десятки эпизодов! Историки называют более 30 вызовов (картелей?). Но для Пушкина это была не история, а сама жизнь. Уж он-то знал точные цифры. Поэт не любил математику, но уважал числа, поэтому должен был вести счёт визитам Смерти. Скорее всего, он остановился на сакральном числе 33, либо на числе своих лет - 37. Это же кошмар!
- Ой, что это, православныя?! Да это ж Пушкин идёт по улице! Бегите все прочь, бегите! Неровён час он проткнёт кого-нибудь пудовой тростью!

И проткнул. Последняя дуэль окончилась кроваво и безобразно. С международным скандалом на всю Европу. Этим Пушкин поставил Николая в крайне неловкое положение. А ведь тот уже издал "странный указ", восстанавливающий звание камергера. Причём именно для Пушкина, чтобы тихой сапой повысить его в гражданском чине, перескочив несколько ступеней. Александр Первый это звание дерзко отменил, чтобы обесчестить и нейтрализовать придворных снобов из окружения убитого Павла. Иначе повторил бы его участь. Граф Аракчеев тоже ненавидел этих напыщенных камергеров, которые ему много насолили. Их мундир, напоминающий латы, будто намекал, что именно камергеры защищают Императора, а не этот грубый министр-силовик. Аракчеев даже пытался аннулировать давно назначенное камергерство. Это плохо кончилось - помер он при странных обстоятельствах. Император Николай I нуждался в приближённых советниках, в том числе на мероприятиях, поэтому он восстановил звание камергера. В первую очередь чтобы повысить ранг обидчивого Пушкина, который всегда втайне мечтал быть генералом. И после этого - Пушкин устроил ему такой облом!



Вот почему в служебных секретных документах Пушкин назван камергером, а в официальных опубликованных бумагах, которые курировал Бенкендорф, назван только титулярным советником, и его связь с Императором завуалирована. Кстати, поэтому придумали миф, что Пушкин ненавидел придворный мундир и велел похоронить себя в сюртуке. Это чепуха. Просто они не хотели раздувать скандал на придворном уровне. Да и не мешало сохранить дорогущий мундир. Очевидно, проблема заключалась в том, что Пушкин имел только камер-юнкерский мундир, а камергерский, изысканный, справить не успел и по бедности не мог. Поэтому хоронить его в мундире было нельзя. Всё равно, что генерал-майора хоронить в кителе и погонах полковника, потому что купить новый ему денег не хватило. Семье Пушкиных и без того хватало сраму.



В реальности Пушкин был далеко не ангелом, но и не бесом. Главное - он вовсе не был неудачником. А.С. Пушкин сделал недурную карьеру - особенно для человека, которому ещё в юности светила каторга по "нехорошей статье". Люди с таким CV могли рассчитывать на какого-нибудь станционного смотрителя в Сибири. Пушкин и сам это понимал, отчасти поэтому написал такую сочувственную "Повесть Белкина". Чины выслуживали долгой мучительной работой в присутствии, теряя здоровье, жизнь и силы. Александр Сергеевич мог бы унизительно пахать, как герой повести "Шинель". Однако он сделал прорывную карьеру посредством влиятельных друзей и сильных документов. В свои 37 лет Пушкин приобрёл весьма приличный статус советника руководителя государства, редактора, а также первейшего словесника, переводчика и интеллектуала страны. Наконец он был мужем Натальи Пушкиной, которая считалась выдающейся красавицей. И мужем верным, так как содержал в столице не только модницу-жену, но и четверых детей и двух её сестёр. Люди это понимали, ведь тогдашнее общество было "большой деревней".

Пушкину было не 60 лет, и даже не 40. Для своей когорты он был вполне солидный, ответственный человек. Причём эти достижения не свалились на него, как манна небесная. Пушкин заслужил их упорным и рискованным трудом, плюс большими денежными тратами. Он ведь зарабатывал не только писаниной и картами. Пушкин оказывал Императору услуги, как персональный консультант. Об этом не сообщается в собрании сочинений, но труд был напряжённым. Пушкин по заданию царя изучал и осмысливал смутные архивные документы на разных языках, а затем сообщал, что он выяснил и догадался силою своего гения. Если бы Александр Сергеевич не бузил, не подсел на игру, не сделался предметом травли и вампиризма, а смирил бы гордыню, остепенился, ушёл в тень и прилежно работал, он постепенно оброс бы не долгами, а регалиями, званием обер-камергера и стал бы крупным деятелем Империи в сфере элитарного образования, информационно-аналитической работы, внешней дипломатии и СМИ.

Николай распорядился оплатить баснословные долги Пушкина не за красивые глазки, а за реальные заслуги - а также, чтобы замять будущие скандалы. Заимодавцы раздули бы отвратительные слухи - пришлось заткнуть им пасть. Список этих выплат выглядит по-идиотски: сплошные карточные долги каким-то непонятным разночинцам. По-видимому, живые деньги были выплачены только за трудовые долги. А остальным их претензии так сказать "реструктурировали". Возможно, кому-то досталась не пачка денег, а попросту картами по ушам.


Tags: герменевтика, литература, пушкинизм
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments