antimantikora (antimantikora) wrote,
antimantikora
antimantikora

Categories:

"Ирония судьбы" - оправданная фальшь ad absurdum

Исследователю эрратологии и тэта-онтологии довольно занятно читать критику в комментах к фильму "Ирония судьбы" - мол, устарел, надоел, ненавижу. Фильму-то более 40 лет, модники! А сюжету вообще целых полвека! Примерять его на наши времена нелепо. Всё-таки кино делалось не на столетие вперёд, а для современников, и как ироничная комедия положений (что и заявлено). Не нравится - не смотри. Я так и делаю. Целиком я его смотрел только в детстве, а сейчас воспринимаю фрагменты - как старый добрый футаж, памятник культуры, "Поезд прибывает на станцию".

У фильма была своя миссия: развлечь народ, отвлечь от исторического груза, дать мечту. Но была и прагматичная задача - реализовать на экране уже обкатанный сценарий, который Рязанов написал в самом конце 1960-х. Экранизировать свой же сценарий - очень редкая возможность. Фильм новаторский, шедевр советского экранного искусства. Отмечу некоторые его особенности. Следует учесть, что если я посмотрю фильм сейчас (повзрослевшим на 30 лет профессиональным взглядом), то найду там бездну деталей, которые загромоздят текст. Поэтому ограничусь тезисами на основе воспоминаний. Киноведы-культурологи, очевидно, могут нагромоздить гораздо больше и умнее. Но я не нашёл психоанализа. Итак.

1) Феноменальная свобода от политики и идеологии - нонсенс для тогдашнего советского кино. Культура повседневности элитных городов - но без элитарности.

2) Не соцреализм, а скорее итальянский неореализм - однако в мизансценах зимних, "советско-волшебных", напоминающих фантастические рассказы о будущем коммунизме. Технологию съёмок осложняло то, что его готовили для телевизионного просмотра, а не на большом экране. А тогда мало у кого были хорошие телевизоры - в основном ч/б трещотки. Надо было работать со звуком и картинкой особо. Это скорее расширенный телеспектакль, нежели фильм - сплошь студия, два-три актёра. Затем пришлось переделывать для показа в кинотеатрах - геморрой! Но это резко повышало промоушен продукта. Ибо в новогодние дни посмотреть по телеку две серии, сидя смирно и вникая, могли очень немногие граждане огромной страны.

3) Обилие авангардной поэзии - авторов неформальных и даже опальных (Киршон, Цветаева, Пастернак, Ахмадулина). Вообще в фильме множество зацепок для запрета. Поэтому его надо было делать столь обаятельным, чтобы даже гебня и номенклатура захотела оттянуться на праздник и показать его семьям и друзьям. Рязанов практиковал тихое сопротивление по Ганди, челлендж, в котором он был очень силён, и который лейтмотивом проходил сквозь все его работы.



4) Студенческий, КСП-шный стиль песен, уникальная музыка Таривердиева с мягким (а не бравурно-медным) звучанием. Интригующее исполнение - зрители не могли угадать, что поют известные Пугачёва, Никитин. Только в Кинопанораме Мягков остроумно показал мистификацию.

5) Фильм воспевает успехи строительства, новую архитектуру, иронизирует над конструктивизмом, но и любуется постройками и видом двух крупнейших городов страны. Там показан Ленинград романтичный, залечивший ужасы военных лет, которые люди прекрасно помнили. Занятно было наблюдать, как Лукашин шкандыбает мимо "Чума" и ещё не открытого ДАСа, убогая галерея которого казалась шедевром градостроительства. Черёмушки от Вернадского далековато, но для бешеной собаки это не крюк. Ровно семь вёрст! Велик был контраст и с рабочими городами на периферии. Фильм в целом демонстрирует прямо-таки роскошные условия жизни, контрастирующие с коммуналками и тем более с бараками и совхозным жильём. Новоселье тоже не было таким симпатичным. Люди получали пустые коробки с массой недоделок, мебель собирали годами, спали на полу, на телефон стояла многолетняя очередь, и ради домашнего уюта требовалось пахать и пахать. Мизансцены фильма выглядели сказкой - но современной, без прибалтийско-дворцовой экзотики.

6) Внешность основных персонажей - уникальная: не мордато-русская, и не кино-еврейская - а непонятно какая. В то время подобных людей было очень мало. И в кино тоже - там требовалась "типическая фактура". Фильм воспевает людей простых гражданских профессий, без шпиономании или колхоза. Мягков - уникальный актёр. У него хорошая форма головы, лепка лица, неплохая фигура, удивительная мимика и глаза. Но актёр мастерски изображал неказистых дохляков. Отчасти поэтому его ценил Рязанов, который в юности тоже был хорош собой, но замаскировался под бегемота, чтобы толстокожие носороги не лезли под хвост.



В принципе человек сцены может так подкрутить свой организм, что с годами выглядеть не хуже, а лучше, наращивая магнетизм и аттрактивность. Однако в те годы лучше было придерживаться обратной стратегии. У Мягкова фактура своеобразная: анти-сексапильная, старорежимная, но обладающая скрытым обаянием. На производстве такой человек казался опасным соседом: тщедушный, но проницательный правдолюб. Однако на экране он представал нестрашным: потрёпанный жизнью как-бы неудачник (но фактически вполне успешный герой).



7) Брыльска родилась в 1941 г. в Польше, через которую прокатывались волны армий и боевых действий, и которая в ХХ веке находилась под прессом ползучего геноцида. Но каким-то образом она сумела вырасти по-американски красивой. Её внешность не проявляет маркёров дисплазии раннего развития или травмогенной психопатии, разве что вполне объяснимый мимический негативизм. Рязановцы ухитрились так замаскировать её сексапильность и хипповую раскрепощённость, что ни один цензор не мог подкопаться. Стерва в мохнатой шляпе была далека от тех снимков, которые избавляли шофёров от гранулёматозного эпидидимита и депрессии. Шестидесятница спокойно относилась к тому, что служила иконой миллионов джерквиллиан, однако была тренирована клацать зубами на курощупов. В фильме подавался воспитательный месседж населению: если ты красив от природы, не пижонься, а маскируйся, сохраняя только намёки. Этот принцип насаждался даже детям. Трансформация Барбарыльской позволила режиссёру довести ad absurdum всеобъемлющую ложь, сублимируя фальшь в искусство лицедейства. Он продал под видом советской учительницы русского языка - иностранку, едва говорящую по-русски, подделав её внешность, голос, поведение, стиль жизни, статус. Это был щелчок в рыло шпионским страстям. Умный понимал, что к чему. Профессиональные политические лжецы и хапуны ценили искусство фальши и класс хитрованства. Но нельзя перегибать палку: если гебня поймёт, что её перефальшивили (или, что ещё хуже, кто-то втюрится), големы взбесятся и достанут маузеры. С наступлением Эльцинэры, когда кокаиновые звездочёты ушли в беспредел, спецфетишисты передушили многих работников сцены, дерзнувших потревожить их гландулы в ядовитом гонадархе. Узнать это несложно, успокойтесь, ротмистр.



7) В фильме московский врач-простофиля даёт кармическую оплеуху обладателю личной новой машины и цивильной верхней одежды. Это явный "работник из спецотдела" без определённой профессии: либо снабженец, либо недавний угнетатель по "делу врачей" и "разгрому питерских". Сотрудники органов зачастую прикарманивали не только шмотки, но и лучших красавиц, да и жилплощадь. А уж контент! Ради него-то всё и затевалось.

8) Герои фильма не набивают живот, а любуются красивым столом и скромно закусывают. Возможно, заливная рыба - это сатира на то, что в приморском крупнейшем порту нет нормальной рыбы, хотя добыть её можно даже без траулеров: из проруби. В 1960-х снабжение было с перебоями. И разумеется, вспоминали далёкое прошлое. Известно, что в годы нэпа внешней и внутренней торговлей руководил довольно позитивный человек - Андрей Матвеевич Лежава. В 1925—1930 гг он стал аж председателем Госплана РСФСР, а в 1930—1932 гг. возглавлял трест Главрыба. "Абырвалг! Абырвалг!" Его любили в народе и возлагали большие надежды. Лежава был в своём роде "дед-морозом", который обеспечивал снабжение. Но в 1937 г. его схватили и расстреляли. А в 1956 г. - реабилитировали, что не осталось незамеченным.

9) Фильм предупреждал советских людей об опасностях нового быта: можно улететь куда хочешь без документов, "друг ты мой единственный" мог опоить и выкинуть на мороз, увести жениха или невесту из-под носа, пользуясь праздничной пьянкой, прикарманить хорошую вещицу, а вор - основательно поработать в квартире, пока хозяин в гостях орошает эзофагус шмурдяком. А есличо - вор прикинется бухим, скажет, что перепутал адрес, распоздравляется и сквозанёт в морозную тьму. Лукашин, распаренный после бани и вдребадан, вполне мог отбросить коньки на морозе или в мусарне.

10) Но Лукашин - трикстер, так просто его не угробить. Под маской хмельного простофили скрывается лукавый знаток жизни. В прагматическом плане это ценнейший брачный партнёр, гораздо лучше невнятного пройдохи Ипполита. Лукашин хоть и пьян, но сверхточно называет адрес, метко скидывает шапку, ссыт прямиком в унитаз (а не в лифт), смывает лужу, снимает брюки (мать ставила нам с брудером всё это в пример). А Ипполит, выпив - теряет рассудок, словно наркоман: лезет в душ, не снимая пальтуху, раскисает, городит бредятину. Зимой это смерти подобно. А принцип "не болтай!" работает и по сей день.



11) Лукашин не нищий студент, а состоявшийся врач. Хирург! Тогда это была сверхважная специальность - может вылечить даже в полевых условиях. А может и убить. Врач в расцвете лет, с накоплениями. Да ещё и москвич! Да ещё не в коммуналке! У него новая квартира, рассудительная и заботливая еврейская мама. Невероятно! Есть крутые друзья: подтянутые, в шикарных шмотках, которым проще простого в праздничный день накупить бухла и завалиться в новую баню. Это уровень даже не чека, а цэка! Женя-жентльмен - добрый, честный, вежливый, поёт, играет, знает самбо. И никакого докторского цинизма. Дурацкая причёска маскирует то, что у него нет лысины на макушке (бич постоянно носивших шляпу и немытых совков). Непьющий хирург?! Это вообще уникум. Мои медики падали от смеха, когда он изображал в доску пьяного. Даже если бы в него влили бутылку водки, хмель выветрился бы. Пока добираться до аэродрома, лететь, ехать по Ленинграду - пройдёт часа 3-4. Уж такого бормотания он бы точно не издавал. Учился он сразу после войны, значит, готовился всерьёз, по-военному. Хирурги уважали спирт, и тренировались не хмелеть. Скромный и мягкий, но когда надо - очень деловитый и властный. А Шевелёва - бабёшка хоть и стройная, но второго сорта: в критической ситуации слабая и нерешительная, мало что умеет делать. Поэтому ей, считай, сказочно повезло. Да и Брыльской тоже. Она худо-бедно обрела громадную известность, а когда состарилась, её снова извлекли на свет ТВ-божий софитов для неофитов. И там Якубович так ловко подыграл, что Брыльска выковыряла из заливной рыбы - ключи от автомобиля, чему была несказанно рада. Вращайте, пожалуйста, барабан! С лёгким паром: наш лёгкий пароход отчаливает в рай. Приготовьтесь, мадам, мы вступаем в дельту Меконга...



12. Благодаря этому фильму были зачаты тысячи граждан. Он настраивал на семейный лад. Но я не в их числе. Просто в силу возраста. Моё возникновение в ретикуломе Вселенной осуществлялось под саунд другого исполнительского коллектива: более почтенного, из разряда rattle your jewellery. Ролик сохранился, о чудо! За бюрократическим стилем и малороссийским говорком фронтмена скрывается довольно сердечный человек, и очень неглупый галахист. Он говорил и делал в принципе толковые вещи. Жаль, что его так глушили. Это был самый заглушаемый дед мороз. Если бы андропогенные химиократы травили его a little bit менее настойчиво, события, возможно, развивались бы не столь катастрофически демократично. А как насчёт - термодинамично? Нуклеар его знает.


Tags: герменевтика, киноискусство, сценическая антропология
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments