antimantikora (antimantikora) wrote,
antimantikora
antimantikora

Category:

pillow book как бореальная адаптация

0. Текст пестрит ошибками и повторами, отредактирован на четверть. Не надо его пока заносить в досьё. Это наивные домыслы, бесплодные умозрения, которые не соответствуют настоящей научной работе: просчитанной, продуктивной, практичной, эвристичной и многоценной. Своя рука - владыка!

1. Дневник у изголовья использовался для фиксации откровений утреннего сатори. Сделанные в нём краткие наброски, малопонятные постороннему, давали автору большую пищу для ума. У нормальных людей утро вечера мудренее. За ночь в мозге происходят серьёзные изменения. Слабые межнейронные контакты, случайные взаимодействия элиминируются или ослабляются дополнительно (главным образом за счёт синаптосомальной иммобилизации), чтобы не мешать. А контакты, усиленные воздействием специфических нейромодуляторов проблемного состояния и многократным эмоциональным проториванием, наоборот, усиливаются: разрастается мембрана синапса, растёт число везикул, вовлекаемых в экзоцитоз, восстанавливается запас медиаторов, израсходованных днём. А те нейроны, которые испытывали невротическую перегрузку, наоборот, сбрасывают медиаторы во время REM-процессов, релаксируют и умолкают. Поэтому утром оказывается позабытым много лишних переживаний прошедшего дня. Вдобавок они промываются интенсивными и короткими квази-переживаниями сновидений. Зато стихи, которые с натугой зазубриваются вечером, очищаются - и припоминаются очень складно и чисто.

2. Большинство урбанид спит аномальным, болезненным сном: под тяжёлым перегревающим одеялом, на мягкой обволакивающей подстилке, в душной и тёмной каморке спальни, и очень длительное время, отравляясь серотонином и другими сомномедиаторами. В итоге гипнонавты просыпаются опухшие, отравленные, с пустой головой. Натуральный сон совсем другой: короткий, чуткий, зябкий, освежающий, при свете костра и луны, рождающий откровения и способы решения поставленной перед сном проблемы. Сразу после пробуждения голова свежая, отдохнувшая. И начинается поток сознания - но не абсурдное словотворчество, а приходят решения тех проблем, которые были поставлены с вечера, и одолевали засыпающий мозг. Некогда, у нормальных людей Homo sapiens verus, считалось истиной, что "утро вечера мудренее". Однако для Homo urbanus, вовлечённого в офисное рабство, данная идиома звучит по-идиотски. У него всё наоборот: мозг очищается от сомнотоксикоза только днём, и так от этого устаёт, что снова хочет вздремнуть. В результате пик работоспособности сумеречного урбанида приходится на вечернее время.

3. Нормальные люди-сапиентоиды спали до рассвета, пробуждаясь летом часов в 6-7. Однако в условиях бореальной зимы светает поздно. Пробудившись во мраке, выходить на холод не спешили - не было необходимости. Зажигали огонёк или довольствовались лампадкой. И записывали утренние мысли. Вылезать из кукуля холодно. Придётся сразу одеваться, шевелится, кормить печку. Сразу возникнет чувство голода, желание курить, умыть лицо, выйти на улицу, поссать. Проснутся и заорут дети, жёны, собаки, челядь. Разумеется, после такой суеты уже не до записей. Поэтому черкали потихоньку, чуть проснувшись, возможно, даже еле различая буквы. Для удобства бумагу клали под подушку. Потом могли задремать, а днём могли и не понимать, что означают таинственные словеса ночных откровений.

4. Полагаю, так работала Сэй-Сёнагон, не желавшая вылезать из тёплой постели. В Японии зимой бывает очень холодно, и просто спать на татами - дуба нарежешь. Японцы поэтому спали на плоских кроватях-печках или клали в постель сосуды с горячей водой. Перед сном разогревались в бочке, а затем залезали под одеяло. Дом промерзал, но тело оставалось согретым и закалялось. Поэтому японцы жили долго - в таком гнилом морском климате, где континенталы быстро погибают от респираторных заболеваний. Сэй-Сёнагон означает "младший придворный советник". Следовательно, автор занимался в своём роде производством интеллектуального продукта, и ему было необходимо культивировать мыслительный поток. Японцы - искусные рукоделы, поэтому бумагу клали не под подушку, а в элегантный ящик под изголовьем лежанки. "Записки у изголовья" писались в жанре дуйхицу, то есть для себя, а не для публикации. Главным читателем был сам автор. Они были обнародованы после того, как их кто-то выкрал (когда поэтесса скиталась, утратив должность и статус) - и тщательно отредактировал. Поэтому я не называю Сёнагон, как конкретную женщину - это коллективный проект. Я по-жапонски не маракую, но Гурген Трансгенович переводит 枕草子 - Pillow child, а не Pillow Book. Возможно, подразумевалось "плод, дитя вдохновения".



5. Питер Гринуэй взял для фильма "Интимный дневник" (The Pillow Book, 1995) не фантастический, а вполне реалистичный сюжет. В старину часто писали донесение прямо на одежде или теле гонца. Бывало, гонца пришьют, брюхо распорют, череп раскроят - а лоскутья ценной кожи шьют в дело. Какая разница, телячий пергамент или мужицкий? Особенно ценилась кожа с художественными татуировками - коллекционеры даже угробить могли ради абажурчика. И на бабах дневники вели. Бумага была в дефиците, а баба - вот она, место в постели занимает. Литературные новаторы делали почеркушки где придётся. Например, на манжетах и салфетках. Почему именно там? Неужели тетрадки нет? Дело в том, что когда нищий бумагомарака наконец-то доживал до кофе с булочкой, желудочные эндорфины, кофеин и глюкоза так резко стимулировали третичную кору, что отощавший творун испытывал прилив вдохновенья. И торопился запечатлеть продажную фразу, пока не забыл. Ибо память - подводила! Гиппокамп не подхлестнёшь такой дешёвкой, как ложка сахарозы. Архипаллиум очень разборчив, ему нужно разнообразное питание и сильные эмоции: перо к горлу, а не пёрышком щекотать. Гиппокампальные структуры запоминания уважают не пряник, а кнут. Хотя и кнутом на людях писывали! Лучше сзади, а не спереди. Иначе живой холст начнёт орать в лицо - и сглазит экзекутора ядовитой аэрозолью. Удобнее всего было запрягать для этого конюха - он привык нюхать исхлестанный зад холстомеров, значит, понюхает и холостоношу. При Советах больше всего на теле писала школота: от крестика на руке до тригонометрии на ляжках. Кому-то на лбу двойку малевали, а кому и задницу ремнём разрисовывали. В зависимости от вкусов садо-мазо-просветителей.

6. В постели любил работать и А.С. Пушкин. Когда он жил в деревне, постоянно писал, не вылезая из-под одеяла. Что было очень неудобно в бытовом плане: надо жечь свечку, возиться с чернилами, бумагой, писать не целым пером, а огрызком, сжимая его и стараясь не слишком запачкать пальцы, ногти, рубашку и постель. Зато удобно в отношении креативного менеджмента! Дом не отапливался, поэт по бедности не был обласкан прислугой, и утром, когда приходило вдохновение, просто не хотел вылезать в такой колотун. Пока оденешься, продрогнешь, приходится сразу шевелиться, бегать, от возни пробуждается желудок, а жрать нечего - надо грызть корку хлеба с яблоком, запивать ледяным вином, дальше зов природы - надо переться в студёный нужник, играть с собакой, общаться с полусонной дворней. А картина вокруг - самая унылая. Ноябрьская деревня на Псковщине или под Арзамасом - это не Рио-де-Жанейро, особенно пасмурным утром. К тому моменту, когда сядешь за стол, все откровения из головы уже повылетают - мозг переключается на плотскую жизнь. Начнёшь писать - получается чепуха, на которую жалко тратить дорогую бумагу. Мёрзнут ноги, поясница, пальцы, хочется прилечь. Кусают блохи. Приляжешь - клонит в сон. Поэтому умный Пушкин, пробуждаясь, не вскакивал, как Алёша Птицын, а просто зажигал свечку, бурындил в горшок - и начинал царапать листочки до полудня, черкал, читал, хохотал, взбадривался. И попивал винчишко (в письмах он просил присылать ему сорта получше), всё-таки витамины, южные воспоминания. А там уже и обед поспевал - и настоящие хозяева дома, так называемые "слуги", приглашали молодого прикольного барина откушать чем Бог послал.

7. Стремление согреться и устроиться поудобнее - древний инстинкт наземных позвоночных, присущий не только гениальным поэтам, но даже самым глупым рептилиям. Проблемное поведение при этом может быть как очень простым, так и сложным. Если собачка ночью продрогнет, она лезет под одеяло к хозяину - но лишь тогда, если он спит без жены. Обезьяны, замёрзнув на ночлеге, сбиваются в кучу и обнимают вожака. Копытные в метель собираются в плотное стадо и прячут в центре молодняк. Если дует студёный ветер, птицы скрываются в фаутный лес, даже залезают в дупла и под коряги. Зимующие куриные птицы вообще ныряют в снег и роют там норы. Я убеждён, что и древним людям хватало ума, чтобы утеплиться, если вдруг станет холодно.

8. Ночной холод - большая проблема даже в тропиках. Особенно в горах. Жить в горах хорошо, потому что леса очень продуктивны. Однако насладиться этим мешают дожди, сильный ветер, внезапные либо сезонные похолодания и ночной холод. Гоминиды, лишённые густой шерсти и не имеющие кроватей, гамаков, палафитических построек или закрытых полостей с микроклиматом, должны были каждодневно решать проблему ночлега. Ибо переохлаждение кожи грозит смертью даже белому медведю. Чтобы не простудиться на сырой земле, африканские антропоиды, живущие в горных лесах, забираются на деревья. И делают там примитивные, но достаточно внушительные гнёзда, заламывая ветви. Гоминиды, очевидно, были в этом плане гораздо искуснее. Они создавали хорошую подстилку из жердей, сена, шкур, и спали в обнимку с жёнами и ручными животными, накрываясь шкурами и циновками, плетёными из размочаленных волокон. Сделать такие приспособления весьма несложно - не надо быть сверхразумным. Волокна умеют сплетать даже крохотные птички с двухграммовым мозгом. У гоминид для таких работ имелись не только огромные мозги, но и каменные орудия, которыми довольно удобно сдирать и мездрить кожу млекопитающих и размочаливать лиановидные стебли или флоэму - древесное лыко. В тропиках до сих пор используют ткани из "коры" древесных, а не травянистых растений.

9. Ещё одна серьёзная проблема жизни под открытым небом - дождь. Он переохлаждает, мешает дышать, ориентироваться, становится скользко, и млекопитающему, особенно двуногому, легко получить травму, простудиться, выйти из строя. Животные стараются пережидать дождь, в основном у стволов деревьев, ветви которых отводят воду, снижая поток холодных капель. А где же укрывались гоминиды? Они постоянно пребывали в окружении многочисленных сородичей, поэтому требовали большого убежища. Но пещер на всех не напасёшься. Да и в пещере опасно жить - там холодно, как в погребе, сыро, вдобавок осыпается потолок - особенно во время ливней. На Черноморском побережье даже в слабый дождь нельзя подходить к флишевому обрыву - с него сыплются камни. Очевидно, гоминиды делали прочные навесы из растительных материалов. Вообще-то соорудить укрытие от дождя не слишком сложно. Гоминиды гениально обрабатывали камни, умудрялись держать в страхе всех хищников саванны, постоянно ломали ветви и рылись в земле в поисках пищи. Значит, они элементарно могли додуматься вкопать в землю высокие рогульки, закрепить на них жерди, сделать простейший покатый настил, застелив его сверху многослойными циновками и листьями. Даже если примитивно обвязать лианами ветви раскидистого дерева и набросать сверху листья - уже можно неплохо укрыться от охлаждающих струй дождя. Многие тропические растения имеют большие, прочные, кожистые листья, которые не скручиваются и не гниют. Подобный способ создания навесов, хижин сарайного типа и шалашей широко использовался аборигенами, дожившими до визита натуралистов-бытописателей научного периода. Он внекультурный - здесь не нужна особая наука и традиция. Следовательно аналогичные жилища могли сооружать и продвинутые гоминиды в палеолите по всей ойкумене.

10. Гораздо сложнее сделать укрытие от зимних морозных ветров. Эта проблема возникла у бореальных гоминид. Но и тропические люди время от времени нуждались в укрытии от очень холодного ветра, переохлаждающего организм: на возвышенностях, у моря, во время зимних штормов, при катастрофических вулканогенных похолоданиях. Археологи обнаружили остатки пещерных квартир, шалашей, землянок, юрт из костей и шкур и сложных хижин. Но очевидно, что сохранялись постройки массивные, редкие и сложные, возможно, имеющие ритуальную ценность и потому поддерживаемые с особым тщанием. Проще всего в качестве зимнего укрытия сделать землянку - достаточно на сухом пригорке вырыть яму с перекрытием из брёвен. С этим справляются даже звери-норники. Однако спать там лучше на подстилке и даже нарах, а не голом полу. Сей факт понимают даже грызуны, сеноставки и некоторые тюремные надзиратели.



11. У человека наблюдается инстинктивный страх перед неким "чудовищем, сидящим под кроватью". Многие люди боятся настолько, что если рука свесится во сне - просыпаются в тревоге. В городской квартире такой страх абсурден и смешон. Однако в условиях Прародины он весьма актуален: под нары с подстилкой любят забираться ядовитые пауки, сколопендры, змеи, скорпионы, чумные грызуны. Поэтому скорее всего гоминиды чутко следили за порядком под лежанкой. Я бы на их месте трамбовал землю, регулярно подметал, нары ставил на высокие чурбаки, а под них запускал норных псовых или ручных виверровых, чтобы они охраняли спящих от ядовитых тварей. Именно так любил ночевать мой фокстерьер - он считал пространство под кроватью своей законной территорией. Чтобы сделать подобную лежанку не нужно никаких интеллектуальных сверх-усилий, а выгода колоссальная - вопрос жизни и смерти. Если рядом зажечь нодью и повесить экранирующие плащи из шкур, то можно запросто ночевать даже в сильный мороз под открытым небом. Я так ночевал на Камчатке, и было тепло, как в квартире. Главное - выбрать безветренную впадину и нарубить побольше стланикового лапника. А в палеолите были мастера куда умнее меня, ибо выживали там, где я никакой.

Переохлаждение даёт свободу патогенным микробам даже в теле богатыря. Звери проводят ночь либо на ногах (а спят в тёплое послеполуденное время), либо устраиваются там, где потеплее, и даже накрывают морду хвостом, чтобы удерживать тепло дыхания. Птицы прячут голову под крыло в морозы, чтобы не выстуживаться с выдохом и не отморозить роговицу. Представители рода Homo - термофильные создания: теплокровные, но без шерсти, с малым слоем подкожного жира, с чрезвычайно вытянутыми конечностями. Холод для них гибелен, люди - не тюлени. Поэтому они постоянно решали проблему согревания тела. И добились гипер-адаптации, позволившей им стать единственными Mammalia, постоянно обитающими на поверхности Антарктиды, а также конкурировать со сверх-приспособленными арктическими зверями в бассейне Северного Ледовитого океана. Важная арктическая адаптация - чрезвычайное пристрастие к термогенным субстратам. Можно перечислить целый ряд арктических "согревающих" адаптаций, которые чрезвычайно стрессируют обычных, тропических гоминид, и служат основой для неодолимого влечения к нездоровому образу жизни.

1) Самое ценное для северян - высококалорийная еда: животные жиры, мучное, сладкое. Те блюда, которые вызывают несварение, омерзение, метаболическую интоксикацию у нормальных приматов (экваториалов), для криофильных гоминид, наоборот, обладают высшей аттрактивностью. Если бы бореальные группы не любили сало и пышки, а гоминиды арктические воротили бы нос от ворвани, им не выжить. Чтобы добиться влечения к отдельным зловонным продуктам питания, отравленным путрификантами, необходима особая адаптивная деформация анализаторов. На севере Евразии наслаждались такой мерзостью, как копальхен (с запахом трупа), советские щи из старых бараньих костей (пахнущие пердящей жопой), квашеная рыба (селёдка с писсуарным ароматом), варёная свекла (с избытком геосмина), подлива с гороховой мукой (амбре детского поноса), брага и самогон (прогорклый перегар). Здесь даже отправляли в рот тухлый сыр, воняющий не только носками штангиста, но и махровым кадаверином. Между тем, если мозг реагирует на запах негативно, это свидетельствует о его вредоносном влиянии на организм. Не менее вредны и продукты, пропитанные химическими консервантами, делающими их непригодными для микроорганизмов - следовательно и для макроорганизма человека. Балык, шпроты, салями отравлены жиром и продуктами горения, сухая рыба и сало пересолены, варенье пересахарено, содержимое жестянобанок переварено так, чтобы разрушить все возможные витамины. Но для русских такая жратва - самое наслаждение. Также у северян нормой является накопление толстого слоя подкожного жира. Для природных экваториалов такая конституция - нонсенс.

2) Этанол, алкогольные напитки - вызывают у северян болезненное влечение, пристрастие. Предпочтение отдаётся не малым дозам витаминизированных релаксантов (мёды, пиво, вино), а угнетающей ЦНС безвитаминной злаковой водке с неизбежными микродозами эрготоксинов, метанола и других ядов. Приём крепкого алкоголя "согревает", потому что мощно стимулирует кровоток, мобилизует бурый жир и при расщеплении даёт больше калорий, чем углеводы. Такая мера остро необходима, когда надо организовать ночёвку зимой, а человек смертельно устал и замёрз. Он впадает в депрессию безразличия и может погибнуть. Здесь весьма полезна рюмка водки с родиолой или иными растениями-адаптогенами - взбодрившись, люди принимаются обустраивать очаг, ужин и ночлег, перестают злобиться. Однако если спиртного много, если есть промышленное производство и индустрия сбыта, сверхценность aqua vitae создаёт почву для отравляющей социально-психологической и психофизиологической аддикции. Северяне, не имеющие культуры алкоголизации, моментально спиваются до смерти. Урбаниды разработали кое-какие культурные адаптации, поэтому умирают под водочку медленно, десятилетиями. Некоторая фракция урбанид умудряется перенастраивать метаболизм, вовлекая в него алкоголь как основной продукт, и доживает до преклонных лет. Но большинство, однако, погибают - в основном не от алкогольно-альдегидного отравления per se, а из-за утраты самоконтроля, после чего становятся жертвами стихий, инфекций или техносферы, сверх-опасной в городской среде. Поскольку урбаниды страдают от гиперпопуляции, они относятся к алчному убийце лояльно. Алкоголь выступает в качестве эдификатора-антропофага, снижающего гиперболическую перенаселённость, и посему вызывает респект и симпатию, как волк-санитар у запаршивевших диких коз.

3) Северные русаки любят сон в перегретых условиях: на печке, под пуховой периной, да ещё и с жаркой бабой в обнимку - что для тропических жителей представляется смерти подобно.


Русских недаром сравнивают с медведем (разумеется, бурым, а не губачом или малайским). У них весьма сходная экология. Урзус делает хищный вид, но жрёт всё подряд, предпочитая траву, массивен, осенью сильно жиреет, летом стремится бродить на природе, а зимой - лезет в берлогу, где нагружает губы. Социальность низкая, но молодые игривы и часто образуют группы. Даже масть похожа: рыжевато-каштановый или пшенично-русый, если выгорает.

4) Северяне любят манипуляции с огнём, сопровождающиеся вдыханием дыма. Здесь в почёте топить печку целый день, даже летом, если прохладно. А в Европе, например, так не принято - там мёрзнут зимой, залезая в заледенелую постель. Европа обременена проблемой добывания топлива. Леса были сведены или взяты под охрану, уголь воняет. Западные европейцы пробовали топить газом, китовым жиром, керосином, но это пожароопасно и нерентабельно. Ситуацию исправила только электрификация. А северо-восточные европеоиды и монголоиды преспокойно коптились в дыму, а чтоб меньше кашлять - начинали с малолетства курить. Вообще северо-восточные евразийцы любили устраивать поджоги, палы, играть с каким-нибудь огнивом, зажигалом, чиркачём. Детей запугивали и пороли, но они всё равно ценили спички и игрались с ними. А где спичка, там и сигаретка. А где бычок - там и красный цветок. Подростковая пиромания и баловство с огнём даёт существенный вклад в статистику пожарных инцидентов. Ещё больший вклад даёт курение. Это не только никотиновая, но и социальная, политическая, а также экологическая зависимость. На севере курящий человек всегда располагает "огоньком", и потому респектабелен, как потенциальный защитник от смертоносного холода. В пространстве указанных факторов традиция курения на Севере Евразии кажется неистребимой. Её подпитывает махина по промышленному производству и сбыту никотин-содержащих аэрозолей. Источником которых необязательно служат листья никоцианы - зачастую просто целлюлозный субстрат со сложным наполнителем, вейпы, электросигареты etc. В древние времена курили великое множество растительных видов, далеко не только никоциану и каннабис. Постоянное курение раздражает рецепторы губ, что в сумме повышает секрецию дофамина, эндорфинов и других тонких нейромодуляторов, умиротворяющих и удовлетворяющих ЦНС галактофагов, которые у северян в дефиците. Возможно, керамическая культура возникла потому, что поздние люди ещё в палеолите стали делать глиняные трубки - и именно в них пронаблюдали затвердевание глины под действием высоких температур. А просто затевать строительство печей и лепку горшков, чтобы экспериментировать с эффектом обжига, или кидать глиняные комочки в костёр - нелогично.

5) Северяне любят подолгу париться при очень высокой температуре. Русско-советский бутылконос (которого часто можно было увидеть несущим авоську с бутылками) мог провести в бане целый день, по десять раз забираясь в парную. (И опустошая бутылки.) Были такие любители бани. Для любого животного это смертоносные условия. Их выдерживают только экстремофилы-микроорганизмы. Удивительно, но русские не умирали - а даже приободрялись. Во всяком случае умирали нескоро. Чтобы сделать баню в природных условиях, тоже не нужно быть семи пядей во лбу. Достаточно поставить шалаш из шкур над разогретым каменным кострищем. Возможно, обитатели скальных выемок, так называемые "пещерные люди" время от времени мощно протапливали свои жилища "по чёрному" - что позволяло не только попариться, но и убить насекомых, которые являются проблемой для троглобионтов. Русские северяне тоже избавлялись от насекомых, но не прожариванием (протопить избу или землянку до банного состояния опасно и дорого), а вымораживанием. Для этого достаточно в сильную стужу переехать в другой дом на неделю и оставить открытыми окна и двери. Клопы, тараканы, блохи, постельные клещики, вши, крысы, а также патогенные бактерии и вирусы при вымораживании в массе погибают. Перед процедурой дом могли также окуривать травами - пиретрины убивают насекомых, а дёготь - микроорганизмы. Крысы, кстати, довольно чувствительны к простуде и дыму. Вернувшись в дом, славяне чистили стены от копоти и плесени до светлой древесины, набивали тюфяки промороженным свежим сеном с чердака - и до конца зимы жили довольно свежо, меньше болели. Но с нарастанием урбанизма такая процедура стала невозможной: переселяться большой семье некуда, а открытый дом обязательно кто-нибудь разграбит. В результате средний житель России в послепетровские времена очень страдал от насекомых, инфекций, духоты, и зимой-весной умирало много народу, особенно детей. Баня только и была спасением.

6) Северяне любят малоподвижный образ жизни, полусонное времяпровождение. Это тоже адаптивная черта. В условиях бореальной зимы много двигаться под открытым небом довольно опасно. Можно сжечь гликоген, растратить силы, увлечься азартным походом, заблудиться в наступившей темноте - и погибнуть далеко от убежища. Соответственно преимущество в отборе получали зимние домоседы, которые с наступлением мрачных дней впадали в "зимнюю спячку". Эта черта была актуальной вплоть до распространения электрического освещения. Жечь много свечей удушливо, и люди предпочитали рано ложиться спать и подолгу кемарить. Однако в условиях постиндустриальной техносферы, когда город залит светом, и офисный день приходится начинать в 6-7 утра экстремальными собачьими гонками по автострадам и в метро, эта черта становится мучением и проблемой для северных урбанид. Поэтому они блаженствуют в южных регионах, где солнце будит само, а добираться на службу можно на велосипеде. Чувствуют необычайную бодрость и счастье. Однако через некоторое время накапливается психо-экологический диссонанс, который многих сводит с ума: развивается необъяснимая депрессия, параноидальная ностальгия и синдром возвращенчества - состояние, хорошо показанное в финале фильмов "Интердевочка" и "Брат-2".



Яковлева отменно сыграла это раздвоение психики. Я тоже его однажды испытал: импринтированная часть души устала от вечного лета, света и скучала по чёрной зиме, а голос разума бранил сентиментальную дурость русским матом. Чтобы избавиться от ностальгии, лучше не допускать импринтинга. Этим и занимаются современные урбаниды - весьма успешно. Русские постепенно становятся эмигрантами в своих саратовах-люберцах, игнорируя родную природу и жалуясь на безнадёжную американизацию-глобализацию детей, однако стоически терпя эту необходимую меру.

7) Северяне любят находится в перегретой атмосфере и страшно кутаются. Миллионы русских, будучи в зимней одежде (застёгнутой!) способны проводить долгие часы внутри помещений при высокой темперературе - от 10 до 30 градусов. Это происходит в магазинах, офисах посещения, коридорах ожидания, кинозалах и т.д. Если предложить им снять шубейку - обидятся. В метро постоянно можно увидеть детей, которых везут при температуре плюс 10-15 - в шарфе, шапке с опущенными ушами, изолирующей почти всю голову, будто вокруг минус двадцать. Разумеется, несоответствие в 30 градусов отражается на их организме не лучшим образом. Когда на улице около нуля, водители автомобилей проводят много часов кряду в зимней одежде, хотя печка создаёт в салоне жар в 25-30 градусов. В электричках и поездах вначале устраивали жаркую баню, а затем организм попадал в холод - на улице или ночью в вагоне. Такой алгоритм был ползучим геноцидом, спровоцировавшим in toto миллиарды ОРЗ и миллионы преждевременных смертей. Русско-советские зимовщики основательно перегревают помещения, предпочитая терпеть удушливый жар - и при том быть тепло одетыми. Если температура на рабочем месте 15-20 градусов, они мёрзнут и включают обогреватель. Русско-советская хозяйка может несколько часов стоять у нагретой газовой плиты, хотя обед можно приготовить и без таких мучений. Можно вообще не стоять над плитой! Раньше готовили, запаривая в русской печи. Позднее появилась духовка, применялось запекание, запаривание, гриль под открытым небом или вытяжкой. Но на советских кухнях существовала традиция именно стоять над плитой, мешать-помешивать, ощущая, как лицо опухает от жара и с наслаждением вдыхать ядовитые продукты горения газа.
Также у русских совков сочеталась парадоксальная традиция ходить без шапки даже в сильный мороз - и носить очень толстую ушанку даже в помещении, допустим, ехать три часа в электропоезде (автобусе), не снимая с кумпола собачий хухлюк. Альтернатива - носить зимнюю кепку или вязаный тоббоган - считалась несолидной. Европейские ушастые кепки с коротким козырьком и широким затылком, идеально подходящую для зимнего города с частым пребыванием под крышей, здесь вообще не продаются. Если и кепка, то аэродром или абсурдная кожано-меховая нашлёпка, не защищающая уязвимые виски и перегревающая макушку. Термофилия русских - адаптивная черта. Перестраховавшись, точно не замёрзнешь, если вдруг нагрянет Генерал Мороз. Но она крайне нездоровая. Это антизакаливающая мера и причина миллионов возгораний, пожаров.

8) "Бывало он ещё в постеле - спросонок чешет два яйца." У северян есть неписанная и скрываемая традиция использовать кровать как рабочее место: она и берлога, и склад вещей, и трапезная, и кабинет. Многие "важные дела" обсуждаются вонючими полусонными тушами, возлежащими среди пепельниц, объедков, прокладок и засаленного белья. Неудивительно, что результаты этих делов зачастую пахнут не очень-то хорошо.



9) Традиция вести интимный дневник, pillow book, тоже можно считать бореальной адаптацией. Она распространёна у северян, там, где есть выраженный холодный сезон, где холодно спать. На жарком тропическом юге с самого утра живут активной жизнью, а не занимаются медитацией над бумажками, в микрокосме свечного огонька и воображаемых сказочных миров. Возможно, привычка к размышлению над собственными и чужими записками, герменевтика в условиях вынужденного скита, грёзы о запредельных мирах - привели к развитию интеллектуально-вербальной культуры, гипертрофированной абстрактной рефлексии. Это в свою очередь заложило основы так называемой западной рациональной цивилизации, с её наукой и техникой, литературой и камерной культурой. Дневник у изголовья - один из малых факторов прогресса, обеспечившего победоносное шествие европейских колонистов по ойкумене, которые нагло "открыли" давно заселённые земли - да так открыли, что оттуда дух вылетел вон.
Subscribe

  • Musicless Musicvideo

    Давно хотел увидеть. Видеоклипы без фоновой музыки. Минусовка. Или плюсовка? https://youtu.be/5Jd9AmepgdM Musicless Musicvideo / ELVIS PRESLEY -…

  • Правым коленом на шею

    Дерек Шовин (Derek Chauvin) звучит почти как "прямой шовинизм" (direct chauvinism). Отчасти поэтому именно в него так вцепились. Джордж Флойд (George…

  • Мой комментарий к записи «перемены» от mi3ch

    В системе уравнений по поводу глобального потепления есть большая загадка. Факт №1. За последние 100 лет пересохли крупные озёра. Обмелели реки.…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments