antimantikora (antimantikora) wrote,
antimantikora
antimantikora

Categories:

метафоры литературы научной и ненаучной

Основная проблема современной науки, как метода познания в 21 веке: каким образом реализовать продукт интеллектуального бизнеса? Как опубликоваться? Ради этой цели результаты исследования какого-нибудь масштабного явления обычно сводятся к простецкой схеме. Вместо динамичного, многомерного и сложного кипения - скупая гистограмма. Нет места! Нет времени!





В антропологии преобладают смехотворные модели, где всё современное и древнее человечество представлено жалким кустиком с четырьмя-пятью ветками. Но это считается строго "научным результатом". Без такого редукционизма невозможно сдать отчёт и тиснуть статью в журнал. Крупную и сложную схему нельзя даже выпустить в виде диссертации - стандарты не позволяют. Тем более оформить тезисы для конференции! Они вообще должны быть краткими как телеграмма. Вероятно, уже существуют сборники тезисов объёмом в один твит. Фактически, такими и были рефжурналы - при этом большая часть научных работников получала информацию именно из них. Неудивительно, что преимущество в науке получили мини-проекты и перманентные исследования, а увлечение пионерными, глобальными, интегративными проектами происходило преимущественно в романтических 1980-х.

Наука делает вид, что презирает научно-популярные метафоры, хотя сама постоянно пользуется метафорами, причём весьма отдалёнными. Потому что график, гистограмма, таблица, формула отображают реальные феномены точно с такой же (если не большей) условностью, как литературный троп, образ, персонаж, анекдот.

Научный текст, это такой же издательский проект, как бульварный роман, и такая же беллетристика - только для узкого круга ценителей. Обычно она делается на весьма невысоком профессиональном уровне, с обилием ошибок текстологии, сумбурностью драматургии и слабой логикой выводов. Однако работников пищеварения от науки это мало волнует.

Гавриил Романович Державин высказался о науке так:

Науки смертных просвещают,
Питают, облегчают труд;
Художествы их украшают
И к вечной славе их ведут.
Благополучны те народы,
Которы красотам природы
Искусством могут подражать,
Как пчелы мед с цветов сбирать.
Блажен тот муж, блажен стократно,
Кто покровительствует им!
Вознаградят его обратно
Они бессмертием своим.

(1791)


Следует отметить, что "старик Державин" был вовсе не поэтом, а грандиозной личностью, выросшей от рядового солдата до крупнейшего политика империи в чине действительного тайного советника. Среди его должностей, в переводе на наши реалии, губернатор Тамбовской, глава Карельской республики, министр юстиции, сенатор и даже генерал-прокурор (то есть глава) Правительствующего Сената - это примерно как спикер Совета Федерации. Пушкин, разумеется, находился под огромным впечатлением и от карьеры (которая ему самому не удавалась), и от громоподобных и довольно остроумных стихов Державина. Поэтому он постарался вступить с ним в мысленный диалог и превзойти наставника хотя бы в поэзии. Действительно, А.С. Пушкин высказался на эту тему, не повторяя классиков, короче, глубже, мудрее и музыкальнее, хотя был ещё молодым человеком.

Я недавно написал в комменте Георгию Любарскому (ivanov_petrov), что Пушкин сказал про науку следующие слова:

"Науки юношей питают,
Отраду старым подают,
В счастливой жизни украшают,
В несчастный случай берегут;

В домашних трудностях утеха
И в дальних странствах не помеха.
Науки пользуют везде:
Среди народов и в пустыне,

В градском шуму и наедине,
В покое сладки и в труде.
Тебе, о милости источник,
О ангел мирных наших лет!"


Однако этот интеллектуал русской блогосферы и штатный сотрудник МГУ им. М.В. Ломоносова не обратил внимания на заведомый подвох: данные строки написал никакой не Пушкин, а Михаил Васильевич Ломоносов - в "Оде на день восшествия на Всероссийский престол Её Величества Государыни Императрицы Елисаветы Петровны 1747 года". А Державин, как известно, боготворил Ломоносова и в юности подражал ему.

Огорчает ли меня невежество (или невнимательность) иванов-петрова? Успешный probing огорчать не может, но диагноз - пожалуй, неприятен. Я априори полагал, что кандидат наук, специалист по жесткокрылым и биосистематике в целом, написавший громадное количество печатных работ, достаточно эрудирован, чтобы знать в объёме школьной программы произведения культового мыслителя и основателя своей альма-матер. Это лишь один из примеров того, что снобы-учёные проявляют себя как двоечники в текстологическом плане. Впрочем, я давно подметил определённую парадоксальность логики и аксиологии именно у энтомологов - и связал её с определённым фактором: значительным суммарным воздействием токсичных веществ (эфир, хлороформ, спирт и др.), которые неизбежно вдыхает молодой специалист, пока учится и работает в данной области. Я достоверно проверил: в молодости он писал очень сложные (и малообоснованные) тексты, а теперь сам не понимает сложных текстов на русском языке, и напрягает мозги только если разозлится. С'est la vie

А.С. Пушкин был куда внимательнее к слову, и годился в редакторы высшего класса. Но не в профессора! Великий человек в свои годы не имел ещё должного академического образования и научных наработок. Он отучился лишь в лицее (по нашим меркам - в колледже), да и то в годы военные, тревожные и бедные. Он сам чувствовал, что ему остро не хватает фундаментальных знаний, полученных от экспертов, и заставлял себя заниматься самообразованием. А в условиях его судьбы это было крайне сложно: мешал ссыльный статус, бедность, отсутствие учебников (книги надо было покупать за огромные деньги), системного подхода, а также низкая эргономичность тогдашних методических материалов, в которых научные знания излагались запутанным, громоздким языком, а заблуждения соседствовали со снобизмом. Поэтому Пушкин оды науке не писал, не был (к своему раздражению) принят в профессуру и в академики, а оставался в категории практиков. Кстати, под конец он выбил себе зарплату в 10 раз большую, чем у преподававшего в университете Н.В. Гоголя.

А.С. Пушкин был выдающимся исследователем с тонкой наблюдательностью и обширной эрудицией. Особенно он продвинулся на ниве психологической и лингвистической антропологии. Например, его архивные находки и замечания о личности Петра Великого необычайно ценны для антрополога. Пушкин де-факто был не просто учёным, а корифеем науки, так как добился уникального для одного человека результата: его тексты и биография легли в основу нескольких научных направлений и даже персональной пушкинистики, которая не только не исчерпала себя, но существует до сих пор с планом перспективного развития! Таким результатом не может похвастать даже коллективный марксизм-ленинизм. Возможно он и получил бы в конечном итоге академический чин, но помешала гибель.

Пушкин однажды высказался о науке, а точнее - о познании в целом, о просвещении, которым, собственно, и занимался:

"О, сколько нам открытий чудных
Готовит просвещенья дух
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг,
И случай, бог изобретатель..."
(1829)


Этот набросок многие продолжают на свой лад. Однако сам Пушкин не стал его развивать, и забросил. Стих остался бы неизвестным, если бы не популярное в СССР медиа, ток-шоу (так называемая "передача") "Очевидное-невероятное".

"Название передачи предложила Ирина Александровна Железова, которая была старшим редактором всего отдела. Название пришло из научно-популярного фильма, снятого Киевской студией. Оно показалось привлекательным и закрепилось на долгие годы. Эпиграф был найден режиссером Левковичем. У этого эпиграфа любопытная история. Она описана подробно у Натана Эйдельмана: «Сначала Пушкин написал:
О сколько ждут открытий чудных... Ум и труд... Мысль сразу не даётся. Поэт, видимо, находит, что Ум и Труд — слишком простые, маловыразительные образы. Постепенно они вытесняются другими — смелый дух, "ошибки трудные". И вдруг появляется "случай":
"И случай, вождь..." Позже — новый образ, "случай-слепец".
И случай - отец, Изобретательный слепец...
Затем еще:
И ты слепой изобретатель…
Наконец:
И случай, Бог изобретатель…
Стихи не закончены. Пушкин перебелил только две с половиной строки и почему-то оставил работу. Этот текст для Полного академического собрания сочинений Пушкина готовила Татьяна Григорьевна Цявловская. Она рассказывала, что ей жалко было отправлять чудесные строки в ту, финальную часть третьего тома, которая предназначалась для неосновных, черновых вариантов: ведь там стихи станут менее заметны и оттого — менее известны... В конце концов редакция решила поместить среди основных текстов Пушкина две с половиной беловые строки... и еще две с половиной строки, которые Пушкин окончательными не считал».
Последняя строчка «и случай, Бог-изобретатель…» — самая гениальная. Но на советском телевидении ужасно боялись слова Бог, и эпиграф долго существовал без нее, только когда Бога допустили на телевидение, мы смогли прибавить последнюю строчку".
(Из книги С.П. Капицы "Мои воспоминания")

Впрочем, я не могу достоверно судить ни о чём вышесказанном, и толковать набросок, так как не читал ни Эйдельмана, ни Капицу, а главное - не видел листок с автографом самого Пушкина. Я даже не знаю, кто написал первым про "науку страсти нежной" - Пушкин-младший в "Онегине", или Пушкин-старший - его дорогой дядя и наставник Василий Львович, потому что нижеследующее стихотворение не имеет точной датировки.

В науке нравиться я вечно — шах и мат,
Для бедного ума она — Теодикея,
Согласен я теперь идти пешком в — Карлс-бат,
В лохмотьях щеголять и бороды не — брея,
Но только, чтоб за мной чрез горы и — болоты
Летели игры вслед, забавы и — Эроты.
Где я ни буду жить, поставлю я — кумир
Амура милого работы — Прокителя.
С Амуром кто живет, год для того — неделя
И часто рубище лестнее, чем — мундир.


(Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах. — М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1992. — С. 75. — [Т.] II—III, 04. Четыре письма к А. И. Тургеневу и стихотворение В. Л. Пушкина. 1816—1821 гг., Документы личного происхождения.)

Если отставной гвардии поручик за пятьдесят, страдающий почтенной подагрой и с отнимающейся рукой, написал такое про себя, это должно было производить гротескное впечатление. Больше похоже, что это образ его молодого племянника - бедного, страстного, жаждущего оказаться за границей хоть пешком - которому в те годы он подходил как нельзя лучше.
Tags: проблемы антропологической науки
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment