antimantikora (antimantikora) wrote,
antimantikora
antimantikora

Categories:

научное редактирование, как принцип безопасной экзистенции

Я временно не читаю комменты шизоидных блогеров. Особенно, скажем так, всяческих блогачей, бложе-мой, бложенных, блогочестивых и орущих блогим матом по любому выгодному для них поводу.

Когда мне кто-то пишет коммент, я исследую источник. Если автор нарочито извращает язык, чудаковат, и не является учёным и вообще профессионалом когнитивной сферы, то есть не зарабатывает текстами деньги, я такой коммент не читаю. Потому что я с биометрической достоверностью установил, что это почти 100% псевдоман - параноидальный либо невротизированный, и чтение не принесёт никакой пользы, а вот вред принести - может, и немалый.

Если же автор - человек заслуженный, и занимается просветительством, медициной, биологией либо иной наукой, имеет научные публикации, тогда я перевожу коммент в категорию "комментарий" - и обращаю не него внимание, но не читаю, а ИЗУЧАЮ его, как научный редактор.

Первый вопрос, который задаёт редактор при экспертизе текста, поступающего на его стол - мотивы. Каковый мотивы, заставившие какого-то человека, умеющего печатать, взять на себя труд набрать текст, доработать его - и переправить в редакцию, что тоже непросто.

Мотивы могут быть разными: поделиться открытием, подзаработать, повысить репутацию, избавиться от внутренней неудовлетворённости, вызванной когнитивным диссонансом по причине несогласия (критическое страдание), желания спасти кого-то от проблем и ущерба (сострадание), желание почтить незаслуженно забытого человека и т.д. Большинство авторов, идущих в редакцию научно-популярных изданий, это непрофессионалы, мотивирующие свой поступок психопатологическими причинами и состояниями. Если редактор будет работать с каждым из таких текстов, пытаясь превратить его в АВТОРСКУЮ публикацию, он просто умрёт за рабочим столом. В "Знание - сила" или "Наука и жизнь" приходили мешки писем в стиле "Дарагая передача!" или "Йаххуею, дорогая редакция, вместо Йахве надо писать Иегова!"

Публика относилась к редакции журналов не как к информирующей системе и авторской трибуне, а как к реальной власти: распорядительной, исполнительной или даже законодательной. Считалось, что если в книжке или газете нечто появилось в напечатанном виде - то это имеет силу закона! Дескать, что написано пером - не вырубишь топором! Однако те же самые люди могли отмахнуться от любой публикации, если это противоречило их интересам, и разразиться гневной критикой или даже порвать журнал. Дескать, бумага всё стерпит, и вообще ей место - в коммунальном сортире. Поэтому в письмах преобладала никому не нужная критика, вроде: "Я нашёл ваш журнал десятилетней давности, и там написана ПОЛНАЯ чепуха! Я с ней категорически не согласен! НЕМЕДЛЕННО ПРИМИТЕ МЕРЫ! Иначе я за себя не ручаюсь!"

На самом деле все они заблуждались. Распорядительную силу документу придаёт не напечатанный текст, а РУКОПИСНЫЙ - подпись, резолюция, и вырезанная вручную печать, а также написанный от руки номер документа и запись, что он принят канцелярией в производство. Без этих атрибутов министерский документ не имеет силы. А заставить Человека действовать на основе этого документа, и довести до задуманного конца ИСПОЛНЕНИЕ РЕШЕНИЯ - чрезвычайно сложно, если Человек-Исполнитель будет с ним категорически не согласен. Он изобретёт тысячу способов, чтобы уклониться и уйти от реализации приказа. Задача "распорядительной бумажки" - лишь обеспечить самопобуждение через Текст (гипертекст), как систему намёков и явных императивов.

Люди, получив бумажку с печатным текстом и печатью, обожествляли её аккуратные буковки, потому что самому нарисовать так невозможно. Следовательно, их изготовитель - бог*, выше рангом, чем адресат-простой смертный. Богу надо подчиняться, не протестовать, выполнять приказ. Если же адресат сам умел рисовать буквы, ещё красивее, он отфутболивал документ обратно - со всей виртуозностью. Вот почему князь Мышкин покорил генерала тем, что умеет писать разными важными почерками. Вот почему такую власть имеет денежная купюра - её очень трудно нарисовать самому. Те, кто это умел, ощущали в себе власть подделать любой документ, гораздо более дорогостоящий, чем купюра (фальшивые авизо или договора), поэтому на них так охотились Власти Предержащие [что? - "пре-держащие", то есть первыми держащие монополию выпускать фальшивые - ибо ничем не подкреплённые - документы].
_________________________________
*Русские разучились грамотно писать, поэтому стали отождествлять некую персонифицированную сакральную силу - бога - с русскоязычным сакронимом Бог, обозначающим единственное (триединое) божество авраамической христианской (обычно православной) веры, происходящее от древне-индийского образа Бхагас - дающий возможность быть ("бху"), существовать. По этой причине когда они видят слово бог в одиночестве, то начинают сильно нервничать. А когда с дополнением "бог Озирис", "бог морской пучины", "бог Кетцалькоатль", или с видоизменением "божество", "богочеловек" - у них "в Багдаде" всё спокойно. Это свидетельствует о глубинной психотравме утраты аксиологической вершины посредством самоотчуждения, предательства. Это довольно вредный для когнитома психотизирующий и невротизирующий фактор. В обыденной речи он выражается фразой "наступить на больную мозоль".
________________________________________________

А в хорошей трудовой редакции сидели не фальшиводокументчики, не повелители стихий, и не теократы - а всего-навсего команда ремесленников и купцов: гранильщики, каменотёсы и шлифовальщики, коробейники и зазывалы, которые доводили произведения скульпторов знания до потребителя. Это трудно!

Когда Микеланджело изваял Давида, возникли огромные проблемы - как и куда его установить, сделать пьедестал, подумать безопасность и политический эффект. Микеланджело, разумеется, изобразил никакого не мальчишку-Давида, а гигантского Первочеловека, Адама Кадмона, да ещё и в момент ссоры с Богом, когда он намеревается помериться силами с Отцом, и поэтому имеет такое отталкивающее выражение лица, если не сказать, наглую рожу. Пришлось изворачиваться, выдумывать, что это за такой гипермаскулинный семиметровый подросток, и почему у него такая странная башка и пугающий срам. И как сделать, чтобы эта туша не рухнула и не прибила десятки людей. Микеланджело был хоть и мрачным, но не чёрствым, наоборот, имел чуткое сердце. Он был ужасно расстроен, когда при транспортировке добытой в горах глыбы мрамора, она сорвалась и раздавила помогавшего мальчишку. Это ставило крест на всей его работе по уподоблению Богу в деле сотворения человека. Он создавал "Давида" - как автопортрет такого себя, каким бы он мечтал быть: огромным силачом, который отнёс бы нужную глыбу на своих плечах, а потом играючи высекал бы из неё всё, что угодно, не боясь панически, что камень треснет, и всё пойдёт прахом - принёс бы новую глыбу, и дело с концом. Он сделал Альтер-Эго огромную широченную переносицу, чтобы она не боялась размозжения от неожиданного удара кулака, как это произошло с ним в юности. Он так ловко зашифровал себя в этой скульптуре Адама, что не составило труда обмануть огромную толпу людей и заставить их повторять, что это семиклассник Давид. Всем этим - установкой скульптуры посреди города и посреди мировоззрения людей - занимались "редакторы".

У советских редакторов было полно РЕАЛЬНОЙ работы. Они выпускали не журналы, а ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПОЛИВИТАМИНЫ. Без которых мыслящие люди впадали в реальную депрессию, и даже умирали. Их труд был полезным, как психотерапия. Поэтому они были обязаны в первую очередь обрабатывать тексты и готовить их в печать. Это было крайне сложно, потому что плохо прочитанная статья обладала таким же разрушительным потенциалом, как плохо просчитанная статуя. Если бы Пушкин упал на толпу юных поэтов, пришедших почтить его память, это произвело бы ужасающий эффект. А СМИ были заминированы не менее страшно. Непродуманное предложение или даже буква - могли обрушить судьбы людей, сам журнал, или целое направление науки.

Известен курьёз, когда пропуск буквы в слове Главнокомандующий - убил несколько человек. Возможно, их было гораздо больше - озлобленный лидер истреблял "говно нации", прежде чем они начнут хихикать над гавнокомандущим, потому что уже раньше сталкивался с таким передёргиванием от шутников-галахистов из своего окружения. Те, кто рассуждают о загадке личности Джугашвили, упускают много психологических фактов, касающихся инициализации личности. Например, то, что это был выдающийся русскоязычный редактор универсального профиля, герменевт-экзегетик и астроном, а также Человек, искалеченный Махиной, и не получивший никакой компенсации. Я, возможно, сделаю психолого-антропологический анализ этого человека, потому что антропология - моя специальность, а экспертного анализа крупных лидеров в парадигме общей антропологии я не встречал. Там монополию держат истористы, то есть историки-гносеократы-публицисты.

Редактор должен был держать один глаз открытым - и видеть текст насквозь. А другой глаз - закрытым, и в упор не видеть вещей опасных и ядовитых для его личности. Особенно вредно для него было читать письма, ибо почерк и личные обращения затягивали, опьяняли, а на столе лежали груды необработанной МАШИНОПИСИ. Однако среди этих писем попадались и серьёзные материалы из отдалённых научных центров, или от хороших репортёров, понимающих основы научной журналистики и стиль журнала. Поэтому письма вычитывал какой-нибудь опытный секретарь, который не любил ни писать, ни переписывать чужие каракули, доводя их до популярной формы.

Популярный, это не значит легковесный. Наоборот, задача была гораздо сложнее - обогатить научный текст философскими, литературными и практико-ориентированными элементами, то есть министерская, стратегическая задача. Редактор и популяризатор должен был сделать сделать текст доктора филологии понятным и актуальным для доктора химии, и наоборот. Наибольшую пользу научно-популярные тексты приносили людям, ведущим активную гносеологическую работу, но не являющимися профессионалами! Это учащиеся и учителя. Научный сотрудник, а точнее, реальный учёный - на своём поле, где он ведёт исследования, убьёт любого: студента, учителя, школьника, даже профессора, если тот плохо знает тамошние тропы и ловчие ямы. Он умеет вести изыскания, но ценит это умение и свой продукт так высоко, что делится им крайне скупо и криптографически, шифруя знание от профанов. А учитель не владеет когнитивной работой на таком уровне. Ему трудно добывать научные факты. Научные статьи читать трудно, там можно ошибиться в деталях, неправильно понять, и ничего не выяснить из расплывчатых выводов. Помогают популяризаторы-боддхисаттвы, которые готовы костьми лечь, лишь бы разъяснить, поведать, привлечь внимание к ценным открытиям.

Редакторы научно-популярных изданий, конечно, исповедовали принцип "научпоп". То есть сокращённо: "Научи своей науке не только чью-то светлую голову, но и самую чёрную попу, или жопу, да хоть сраку, а также чернорясного попа, и вообще любую задницу, сволочь и всяческую скотину, какая только возьмёт журнал в руки, сидя или лёжа, кушая или какая, ибо какая-никакая, какающая или некакающая, а всё-ж - это Читательская Аудитория, вещь для редактора сакральная! Так и было. Редакторы хорошо знали русский язык, и не "стеснялись" в выражениях, потому что им было не тесно в своём интеллекте. Они часто решали задачу "Словам тесно - в мыслях простор!"

Копролалия была в научных редакциях не в моде. Дюже матерились только "материалисты" из районной партейной прэссы - потому что это была Власть-IV, это был Пресс - чтобы давить, сокрушать личных врагов! Мощность пресса прессы, чтобы запрессовывать, супрессировать и проштамповывать целые народы - осознали два великих редактора: Ульянов и Джугашвили. И впоследствии редакторы становились крупными лидерами, если давали себе волю, например, Селезнёв.

Научные редакции на этом фоне держались скромно, старались кувалдометром не размахивать, потому что осознавали своё грандиозное превосходство перед неуклюжими писарями из туземных штабов. Матерщины практически не было, вместо неё использовалась негрубая и шутливая полу-ругань. Однажды, Галина Шевелёва, обсуждая какую-то статью с Григорием Зеленко, стала возмущённо повторять: "Как? Как? Как это..." На что старый Зеленко веско сказал ей: "Не какайте!" - и тем сразу прервал это кудахтанье. О мерзавцах, которые не утруждают себя грамотно и внятно изложить суть своих идей, обременяя редактора двойным трудом - вникнуть в их собственное исследование и предмет, чтобы сделать текст понятным, Зеленко дипломатично говорил: "Ну, пишет он, конечно, хреновато..." Когда его кто-то кидал, и не приносил материалы, создавая вакуум в выпуске, он говорил: "Это непородисто!" Зеленко был уже очень слаб, когда взял меня в редакцию. Он перенёс инсульты, инфаркты, много курил, и его интеллект, разумеется, работал в десятую часть своей былой мощности. Тем не менее он, будучи филологом, помнил удивительно многие факты и персоналии, как историк, разбирался в антропогенезе, как антрополог, контролировал материалы по естественным наукам, будь это самая сложная физика, астрономия или математика, интуитивно чувствуя слабину или негатив, и заворачивая тексты от греха подальше. Чтобы журнал не стал слишком хорош и не вызывал ажиотаж, его старались крайне несерьёзно оформлять - шутливые заголовки, нелепые иллюстрации. И держались изо всех сил за крохотный тираж, не допуская расширения. В противном случае гебня его быстро ликвидировала бы. До сих пор держатся!

Научный популяризатор журнала "Знание - сила", это выше, чем просто научная журналистика, потому что он вводил туда много философии, системологии и литературы, что служило целительным бальзамом для души настоящих интеллигентов, то есть людей, у которых в когнитоме превалирует рассудочная составляющая, а сам когнитом доминирует над ретикуломом тела, вмешиваясь своим химизмом в самоуправляемую систему гистогормонов и вегетативной нервной системы.

Обозреватель З-С, вроде Александра Волкова, освещал самые разные темы, и старался сделать изложение интересным, понятным и приятным (иначе читать перестанут) для самой широкой аудитории, а не только для десятка специалистов по жукам-скрытноедам или угаритской клинописи. Об этом остроумно написал Виктор Пелевин:

Автору это открытие, как следовало из его
торжествующе-извиняющегося тона, явно представлялось революционным и
даже иконоборческим, что заставило Татарского лишний раз задуматься о
тщете всех человеческих трудов. Никакого потрясения оттого, что
Ашуретилшамерситубаллисту II оказался на самом деле Небухаданаззером
III, он не испытал - неведомый историк со своим пафосом по этому
поводу был немного смешон. Цари тоже были смешны: про них даже не было
толком известно, люди они или ошибки переписчика глиняных табличек, и
след от них остался только на этих самых табличках. Татарский, во
всяком случае, никогда раньше про них не слышал; слово
"Небухаданаззер" показалось ему отличным определением человека,
который страдает без опохмелки.


Кстати, Галина Петровна Бельская рассказывала, что Пелевин опубликовал у них в журнале "Знание - сила" одну из своих первых работ. Он спросил у неё - ну как текст?
- Прекрасно! Замечательно интересно! - Отозвалась Бельская. (Она любит театральную манеру и говорит с пафосом, даже если тема ей безразлична).
- Тогда скажите об этом моей маме! Она не верит, что я могу стать хорошим писателем! - Настоятельно попросил Пелевин.

Бельская действительно позвонила маме Пелевина и сказала много превосходного об авторе Викторе Пелевине, как она это умеет. Впрочем, за документальность этого факта я не ручаюсь. Потому что Бельская всегда пребывала как будто под хмельком. Огонь Лампиона Просвещения ведь сопровождается неслабым нефтяным чадом, и продукты горения затуманивают когнитом. В просветительском издании нельзя работать научному педанту-всезнайке, иначе он задушит журнал, не пропуская ни один материал.

Могу ли там работать я - в моём нынешнем состоянии, после целой одиссеи исследований и стажировок? Нет. Я знаю даже не слишком много. Я ЗНАЮ... СЛИШКОМ ВСЁ. А это очень вредно для здоровья. I'm overqualified (too much) - to be even a god of knowledge.
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments