antimantikora (antimantikora) wrote,
antimantikora
antimantikora

идиолект и полное гумно

«С отрадой многим незнакомой я вижу полное гумно». - И все мямлили у доски это «гумно», краснели, а училка свирепела, и объясняла, что это такое место, где хлеб, святое дело, и наше богатство! А мы все равно прыскали и даже обзывались: «Да ты полное гумно!»
Я тогда критически не осмысливал, каким образом словесник - и мог так написать. Потому что верил пока в святость символов. Еще я интересовался биологией, поэтому меня смешили амфибрахий (амфибия + брахион-лягушка), дактиль (почти птеродактиль) и хорей (страдающий хореей Гентингтона).

Позднее я стал подмечать, что многие термины литературоведения не слишком благозвучны для моего слуха.
Мне казались красивыми термины наук о Земле: меандры, куэсты, клиффы, маары, прораны, фьорды, кальдеры, карсты, томболо, магма, алевролиты, габбро, хризоберилл. Звучало как музыка. Впрочем, и предмет их выглядел как лучшие произведения Бога.

Казалось бы, языковеды и словесники, литераторы и литературоведы, сладкопевцы и знатоки поэзии должны как никто другой красиво выражаться по-русски. Однако они почему-то допускали странные и неуместные ассоциации, и были далеки от велеречивости.
Все эти поэмы-флоэмы, эклоги-баклаги, сонные сонеты, опупический «лиро-эпический» жанр, эта пукающая пунктуация, пердящие предикативы, сисястый синтаксис, всевозможные «обособленные члены», которые следовало «разобрать по составу» (если вдуматься, что за дикое выражение!). Позднее выдвинулись гапаксы гопака, проклятые проклитики, синекдохи сине-дохлые, словно курица из гастронома, и даже… секстина («sex teens»?). Впечатлил термин из диссертации о благозвучности родной речи: «орфоэпемы произносительной культуры». Это ж надо!



Говорили: эллинизы, эллинизмы. Однако в естественных науках эллинизмы звучали довольно внушительно: хроматида, хлоропласт, динозавр. И я придумал такое объяснение. Как медики не выделяют в теле «благородных» и «низких» мест, изучают и лечат с одинаковой серьезностью и голову, и зад, так и для словесников - каждое буквосочетание годится в дело.
Недавно к списку добавились мениппея (некая «человеколошадь»), фалеков гендекасиллаб (проглядывает что-то фаллическое и гендерное) . Я также с удивлением узнал, что «идиолект Пушкина», это вовсе не идиотская лексика, а просто индивидуальная манера речи Пушкина Александра Сергеича.

Кто-то скажет, что я, как тот герой анекдота над тестом Роршаха:
- Что за пошлости вы мне показываете, доктор!
Тем не менее – мне так кажется.

А квинтэссенцией околофилологического колокололитейного дикозвучия стала работа некоего филолога В.П. Калошина под названием «Тасентоведческая классификация», которую автор наверняка считал революционным учением, способным перевернуть мировое языкознание. Я тоже люблю завернуть крепкое словцо, но Калошин этот - меня просто потряс. Там были термины: легибомяхеты, легисумяхеты, лебосумяхеты, кагибомяхеты, роквартетзехи, роквартетмоцы, роквартетпиги, роквартетруфы, фетерцетзехи, фетерцетмоцы, фетерцетпиги, цупентетдиры, цупентетзехи, цупентетмоцы, лекагибосумяюнхеты.
Чтение этой таблицы, этого языка эвоков, вначале вызвало у меня оторопь, и лишь затем густой коряцкий смех, и даже восклицание, которое я допускаю только в моменты сильного удивления:
- Хвалыныльхынваям!

Наверное, я бы такому даже и не удивился - если б только стал языковедом. Или хотя бы знатоком языков!

Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments