December 9th, 2017

Старый натуралист

Буквалистика ничегонезначащих слов

В предыдущем посте, посвященном Бастеру Китону, общественность проигнорировала и поучительную историю, и грозное предостережение. Вместо этого началась буквалистика насчет перевода buster. Я тоже изучал это слово и подверстал ниже свои соображения. Buster - это даже не многозначное, а "ничегонезначащее" слово. Составляя словари, учебники и переводчики, "лингвисты-вокабуляристы" (вообще-то лексикографы, но порой это именно "вокабуляристы") нередко игнорируют антропологический подход. Они рассматривают язык не как виртуальный объект на динамичном и диффузном субстрате из живых носителей, а как кодекс незыблемых законов, высеченный на гранитных скрижалях. Между тем, это очень подвижный феномен, пронизанный нелинейными КОРРЕЛЯЦИЯМИ, а не только регрессиями. Это мы рассматриваем современный язык, который стиснут в тисках письменности, утвержденных норм, справочников, СМИ и образовательной системы. А в древние времена язык был еще более изменчивым и нечетким.

Вдобавок в языке надо учитывать очень важный фактор самообновления и РЕВИЗИОНИЗМА (целенаправленного изменения). Термины и семантика регулярно заменяются, происходит невольная подмена понятий и открытая волевая манипуляция. В частности, быстро обновляется сленг молодежный, научный, торговый. Причем нередко совершенно бессмысленно, не ради какой-то эффективности, а просто в силу межпоколенческого отрицания и влияния новой моды. Также термины постепенно обрастают нежелательными коннотациями, ветшают, и их просто выбрасывают на свалку истории с пометкой "устар", или даже запрещают, как оскорбление и экстремизм. Даже у совершенно нейтральных и общих слов и выражений смысл переворачивают с ног на голову, превращая их в гнусные намеки и оскорбления.



К чему, например, было в 20 веке менять названия чуть ли не всех народов России, и даже бывшей Российской империи? Это ведь противоречит правилу приоритетности номенклатуры в науке. С чего бы это звучное и четкое слово "черемис" вдруг стало устаревшим и ругательным? Однако стало. Выкинули, как загаженные штаны. И утвердили название Марий Эл, которое невозможно однозначно выговорить, просклонять и расслышать: "В какую Марию? Куда?" Зачем было давно известных ламутов называть эвенами, и постоянно подчеркивать "не путать с эвенками", если у них в ходу самоназвания эвэсыл, орочел, илкан и мэнэ? Зачем было менять удобную и контрастную пару "тунгус - ламут" в угоду какой-то липовой самоидентификации? Да я помню, как в Эссо они сами называли себя ламутами, и этим гордились! И кстати, сибирские эвены и эвенки действительно очень похожи, особенно обрусевшие и "осовеченные". Однако если поставить рядом камчатского ламута-орочёла, который почти не знает других языков, кроме русского, и реальных тунгусов – китаеязычного солона и монголоязычного хамнигана (ибо большая часть эвенков живет за границей), разница будет огромной! Реверансы в сторону самоназваний никчемны – они вносят путаницу, не учитывают антропологической реальности, самоназваний других подгрупп, интересов всей нации, огромной русскоговорящей общности, да и просто некорректны, потому что принцип этот действовал далеко не всегда. Например, довольно разных и непонимающих друг друга мокшан и эрьзян зачем-то связали "мордатым" экзоэтнонимом мордва. А в целом - зачем было раскурочивать номенклатуру и сам язык, которым пользуется колоссальная многонациональная страна, причем не только ученые, но и управленцы и простые граждане из Якутии и Дагестана, Тарту и Куляба, Певека и Старомлиновки - язык, на котором фиксируется обширная история и культурное наследие?!

Регулярно обрушивают терминологию психиатрии, что создает большие неудобства. Четкие всем понятные дефиниции, вроде "имбецил-инвалид", меняются на "умственно отсталый", затем "неполноценный", "проблемный", "отклоняющийся", "особый" до совсем уж невозможного "солнечный". Этот овощ ходит под себя и мычит, а его скоро прикажут называть как-нибудь в духе Лема: "таинственный самоуглубленец" или "интуитивирующий жилец вершин".

Сейчас происходит чудовищный ревизионизм в биологии, обваливший чуть ли не всю номенклатуру, переиначивший названия самых известных видов, используемые испокон веку. В биосистематику словно ввалился мультяшный Волк на стенобитной машине и гоняется за Зайцем, круша исторический центр города. А роль стенобитной машины тут играет Сеть и Википедия, дающая ревизионизму зеленую улицу. Я проверил, не переименовали хоть самого зайца? Нет, палласовские и линнеевские названия пока держатся, он пока Lepus europaeus/timidus. Но в международную (En) статью про отряд Зайцеобразные-Lagomorpha уже запихнули целых три новых названия из докторской нынешнего профессора-зайцеведа Александра Аверьянова в качестве "синонимов" - и неймется же им! Я об этом начал готовить пост, но не сделал.

В языке полно слов, не имеющие четкого значения, они меняют семантику с течением времени, расплываются в сленгах, становятся именами собственными, входят в культурологические тексты и дискурсы под разными смыслами, им назначаются новые дефиниции и переводы в разных подгруппах. Язык плывет. Это как речная дельта, очертания песчаной косы. Еще недавно "марафетом" называли кокаин, а сейчас так говорят, когда девка причесывается. Слова приходится удерживать в своем семантическом поле, как собак на поводке. Они так и норовят изваляться в дохлятине или нагадить на чужой газон. Их выгуливает целая гвардия граммар-наци, часто без всякого прока. Например, уркаган-наци с большим нажимом требуют соблюдения арестантского языка, всех этих искусственных, абсурдных и гнусных "понятий". Это смехотворно, потому сатанинский язык застенков в каждой зоне и хате свой, каждым паханом толкуется по-своему и меняется из десятилетия в десятилетие. Мой братец подростком щеголял приблатненностью и называл наведение порядка в доме словом "шмон". Он и представить не мог, что реальный шмон, это когда вертухаи перетряхивают все пожитки вверх дном, устраивая беспорядок наивысший.

Трактуя тексты, надо опираться не только на словари, а на такие понятия, как живая речь, индивидуальная речь, онтогенез речи, культура повседневности и т.д. По идее всякие там психолингвисты, герменевты и культурологи в этом глубоко искушены. Однако я постоянно сталкиваюсь с антропологической ИГНОРАЦИЕЙ, то есть целенаправленным игнорированием реальности человеческого быта и судьбы, реальных факторов и реальной изменчивости в пространстве и времени. Узкие специалисты, а также лексикографы, борзописцы и просто пишущие люди часто не утруждают себя оттачиванием дефиниций, а ведь это так необходимо. Например, то же слово "игнорация" механически отождествляется в словарях с пассивным "невежеством, незнанием, неведением". А я бы подразумевал под ним активное - игнорирование, замалчивание, закрывание глаз на очевидные вещи, оспаривание, критиканство. Но получается, что для такого явления термина нет, а уже готовое, годное для этого слово испорчено вредителями-вокабуляристами.

Кроме того, этимологи и семантики почему-то моделируют строгую генеалогию слов. Строгую, как слияние хромосом или запись в метрике об отце и матери. Они отождествляют ВИРТУАЛЬНЫЕ объекты – слова, звуки, мыслеобразы, аттитюды - с живыми организмами и людьми в частности. То есть с объектами косными, материальными, да еще и снабженными КОНСЕРВАТИВНЫМ механизмом наследственности и самовоспроизводства. Слова и тексты для них, как феномены географии и биологии, хотя это скорее метеорология – облака, фронты и циклоны, растянутые на десятилетия и века. Важно учитывать, что в реальном языке существует заметная ИНТЕРФЕРЕНЦИЯ: на происхождение и понимание слов влияют не только вертикальные, но и горизонтальные связи, когда слово искажается и вытесняется из-за сходства с другим словом, из-за скандала или пропагандистской атаки. Слово часто искажается при произношении и транслитерации, причем даже тут традиции время от времени меняются. Например, раньше русские говорили Фузий, потом Фуджи, потом Фудзияма, при том что сами японцы называют свой вулкан Фудзисан.

На этимологию влияют созвучия с другими словами и психологические ассоциации. Так, например, произошло со словом "будировать". Сколько ни убеждают нас словари, что изначальное значение "дуться, сердиться, воротить нос", у нас его используют - даже академики антропологии - в совершенно ином значении "побуждать к действию, пробуждать внимание, привлекать интерес". Это называется контаминация. Также этимологи и семантики опираются на единичные казусы и возводят их в ранг закона. Например, "слово бездарь придумал Северянин". Но это чушь горбатая, потому что он придумал вычурное слово женского рода "обнаглевшая бездАрь"! Такое словосочетание в живой речи не использует практически никакой русский. А всем известное мужского рода слово "бЕздарь" (которые я только и слышал от мамы в свой адрес), а также "бездарщина" или "бЕздра" (как у нас все обзывались) не придумал никто - оно возникало много раз путем элементарного словообразования от "бездарный". Для этого не надо приглашать авангардного поэта, разберемся и сами. Слово "бездра" вообще ввел в оборот один из самых глупых моих одноклассников всего лишь в десятилетнем возрасте. Впрочем, в этом примере есть ловушка: в Сети такого слова нет. Больше его никто не придумывал. Нет также слова "скракогибистый" ("…пиджак с подвыподвертом"), которое я слышал от одного юнца - мало того, что пэтэушника и панка, так еще и полоумного пациента дурдома. Он уверял, что слышал его от друзей. На него есть только один гугл-отклик, да и то – это мой собственный коммент. Впрочем, Сеть, это не высший критерий. Туда не всё попадает.

Очень много заковыристых и остроумных словечек употреблял один мой школьный дружок, когда нам было 12-13 лет. При этом он был так слаб на уроках, что едва смог окончить восьмой класс. Мне эти слова и выражения были неведомы, хотя я уже проглотил библиотеку и по начитанности и эрудиции превосходил всех, кого только встречал тогда. Этому тощему, прокуренному полу-таджику, безотцовщине и погорельцу, воспитанием которого не занимался вообще никто, я писал все контрольные и исправлял диктанты. Однако именно он – обучал меня богатству русских народных выражений. Этот мрачный хулиган имел по литературе кол с минусом. Однако именно он - прочел мне наизусть "Матерного Евгения Онегина", чем меня совершенно восхитил. Он плевал на хрестоматии (в буквальном смысле – он очень много плевался). Однако придя ко мне домой, почему-то вытянул с полки и выпросил "Лезвие бритвы", и быстро прочел, а потом взял "Таис Афинскую" (к великому негодованию моей мамы) и тоже прочел. Я же тогда такое не читал – еще не дорос. Потом он стал сварщиком. Когда я приехал на каникулы после первого курса, он уже был в тюрьме. Точнее, он был "на химии", химик. Но уже в те годы под этим подразумевалось не проживание в "исправительном учреждении открытого типа" и работа на вредном химическом предприятии (кстати, по отзывам, все это, оказывается, было гораздо хуже обычной колонии), а условный срок и принудработы. В этом статусе товарищ мой преспокойно дрых дома, попивал пивко, продолжал ходить на свою сварщицкую работу и неплохо башлял. Сейчас же под "химиком" скорее будут подразумевать того, кто кто мутит с наркотиками или анаболиками, а под "химией" - курс химиотерапии, нежели "условку".

Возвращаясь к слову buster. Оно как раз из таких неопределенных слов. Нет сомнений, что его семантику интерферировало почти неотличимое на слух и очень частое слово bastard, а его употребление в 20 веке коррелировало с образом Китона, такого же мегапопулярного классика, как Чаплин. Хотя об этом нигде четко не сказано. Есть ли в языкознании какой-нибудь термин для такого слова? Которое не имеет четкого лексического значения, сопрягается с противоречивыми объектами и явлениями, и не является неполнозначным, как местоимение или служебное слово?

Семантическое поле у слов неодинаково, и это требует своей классификации. Наверное, она существует.
1. Есть слова с предельно четкой дефиницией - математические термины.
2. Есть просто четкие термины (правовые, научно-технические).
3. Есть слова с точной привязкой к объекту (заяц-русак, вьюнок полевой, славянский шкаф).
4. Есть слова просто с хорошо очерченной семантикой. Слово "тумбочка" перевести невозможно, потому что это не "прикроватная тумба, "ночной столик", а именно советская тумбочка, уникальный атрибут общаги. Наши иностранцы ее так и называли la tumbochka.
5. Есть слова-абсурдизмы, намеренно отрицающие значение, лексику, вроде "глокая куздра" или "сдыгр-аппр-устрр".
6. Есть многозначные слова с обширным, расплывчатым и противоречивым семейством значений. «Идут дожди, идут года, идут настенные часы, идут куда-то люди, идут поезда, идет лекция, ты согласен? - идёт!»
7. Есть слова специально замалчиваемые. Их знают все, причем с младых ногтей. Однако они не попадают в словари и учебники, официально не нормируются. Это не только матерные, обсценные, оскорбительные, вульгарные слова. Но и такие слова, которые постоянно употребляются в самом нежном разговоре с детьми, и которые невинный младенец узнаёт в первый год жизни - "какать", "обкакался", "писять", "обписялся" (с буквой "б", ибо так в речи, и та же приставка). А также "ссать и срать". А ведь они чрезвычайно нуждались в нормировании! Так, для первого слова в русском языке вообще нет «литературного» адекватного глагольного эквивалента. Как сказать прилично, что ребенок сидит на горшке и какает? "Младенец оправляется" - слишком напыщенно, "чадо осуществляет дефекацию" - вообще дико, "хлопчик хезает" - диалектно, "малой серет" - грубо. "Напачкал, обделался" - двусмысленно, "обгадился, обосрался" - грубо (хотя все так говорят, в том числе сами дети). Второе слово вообще привело к позорнейшему абсурду. В наше время все произносили его со смягчением эс, естественным для детского подсюсюкивания, и отдаляющим его от ключевого русского слова "писать". Но потом повылезали какие-то оскорбленцы, которые стали вопить, что это звучит ужасно, так нельзя, я запрещаю! И по всем текстам стало гулять "писать", "описался". Но ведь это бредятина! Смешали одно из самых уважаемых занятий, письмо, с самым презренным - уринацией! Писатель стал вроде уринатора, его род занятий отождествился с пачканьем простыней, а если он пропустил букву - описался - то читай намочил в штаны. Вместо того, чтобы ввести в словари норму писять и уйти от орфографического слияния с писать, ее либо вообще игнорируют, либо с яростью цепного пса защищают позорную псевдонорму. А хуже всего то, что эти совершенно невинные по своей сути слова, постигаемые в самом нежном возрасте, отдельные люди считают "табуированными", "непечатными" и даже "матерными". Де-факто, это верх пошлости.



10. Наконец, есть слова-маргиналы, чуть-чуть отличающиеся от соседей, используемые спорадически, которым назначают то одно, то другое толкование (не "они означают", а "им назначают"!) Например, слово "лох". С 1990-х оно приобрело невероятную популярность в значении "простак, неудачник". В качестве этимологии впоследствии притянули за уши "лось, лопух, плохой, мужик", какие-то далевские диалектизмы, еврейско-немецкое аршлох (задница) и совсем уж смехотворное - никому не ведомый "самец семги в брачном наряде". На роль внедрителя назначали то сибирских уголовников, то питерских фарцовщиков, то архангельских поморов, то псковских офеней. Это при том, что в 1970-80-х слово это практически никто у нас не использовал (хотя хватало и сидельцев, и приблатненных), мы его слыхом не слыхивали, впервые в качестве оскорбления оно прозвучало в фильме "Место встречи...". Это при том, что когда слово стали пропагандировать, мысль очень быстро растеклась дальше – мальчишки стали обзываться "лось", а потом и вовсе "олень". А вот на югах слово лох прекрасно знали - так называли симпатичное деревце элеагнус, известное также под названием джида, пшат, дикая маслина, серебряное дерево, дафина, олеастер. Вообще-то слово лох использовалось и у нас, причем очень широко - в выражении "лох-несское чудовище". А в 1990-е СМИ расстарались, оно полезло из каждой публикации и фильма в этом "ново-уголовном" значении. Это пример "насильственно назначенного смысла".

Существует ли для этих явлений терминология, классификация? Где-нибудь в лексикологии, семасиологии, стилистике? Я не нашел. И спросить не у кого: начнется озверин, снобочихание, пригибание морды к столу. У меня сейчас на кухне целое скопище культурологов - они тоже не знают, и знать не желают.

Current music:
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.