October 30th, 2004

Старый натуралист

(no subject)

Все пуговки, все блохи, все предметы что-то значат
И неспроста одни ползут, другие скачут.
Я различаю в очертаниях неслышный разговор:
О чем-то сообщает хвост, на что-то намекает бритвенный прибор.
Тебе селедку подали. Ты рад. Но не спеши ее отправить в рот:
Гляди, гляди! Она тебе сигналы подает.
Николай Олейников
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
Старый натуралист

(no subject)

Шанго любит черепаху и баранину. Эрива, богиня источников, терпеть не может кашасу и курицу. Для Огуна готовьте козла и петуха. Ошун предпочитает блюда с бататом, луком и креветками. В каче-стве гарнира к козлятине – кукурузную муку с пальмовым маслом и пчелиный мед. Ошосси, божество наи-более почитаемое, крайне привередлив. В лесу он охотится на вепря, а рыбу ест только очищенную, не выносит батата и белой фасоли. Воинственной богине Янсан, презирающей смерть, не следует пода-вать салат-латук или сапоти, она любит акараже. Фасоль с кукурузой любит Ошумара, а Нанан – хорошо приправленное каруру.
Ж. Амаду «Лавка чудес»
Старый натуралист

пожалуй, пора ужинать

...Степан Александрович продолжал жить в Москве. Ближайшие друзья стали к тому же замечать в его поведении нечто весьма странное и даже загадочное. Вот что говорил по этому поводу его закадычный друг Пантюша Соврищев.
«Сидим это мы однажды в ресторане «Пассаж», едим, как сейчас помню, селедку с гарнирчиком и слушаем гимны. И вдруг, можете себе представить, Лососинов забирает всю селедку в кулак, отворачивается и шварк ее мне прямо в морду. Такая сволочь! И ведь пьян, заметьте, не был. Я, конечно, разозлился, как налим, хотел его тут же при всех изувечить. Вытираю лицо салфеткой, а он поглядывает на меня не то с любовью, не то с сожалением. «Прости меня, - говорит, - Пантюша, но когда-нибудь ты поймешь, для чего это я сделал, и не только не будешь на меня сердиться, а может быть, скажешь, что и жить-то тебе на свете стоило лишь для того, чтобы Лососинов запустил в тебя селедкою.» Я с ним потом целую неделю не разговаривал. Ни за что бы не помирился, если бы он мне Пумку свою не уступил. Помните, была такая у Мюра продавщица – почти без юбки и глаза задернуты пеленою сладострастия. Только на ней и помирились.»
(Сергей Заяицкий "Судьбе загадка")
Между прочим, золотая книга.