antimantikora (antimantikora) wrote,
antimantikora
antimantikora

Category:
  • Music:

Трепетная душа обезьяньей задницы

После психиатрического конгресса мы с женой помчались в зоопарк. Ах, утки, норки, козочки! А вот капибара – так похожа на нашу морскую свинку по имени Хрю!! Но собачий холод заставляет нас спешить к обезьяннику. Внутри полумрак, - чтобы обезьянки не страдали, видя как глумливо разглядывает их из-за стекла не самая культурная публика. На людей обезьяны внимания стараются не обращать, иначе просто с ума сойдешь. Ах, если бы еще не слышать это мильонократное:
- Смотри-смотри! Какая страшная обезьяна! Ой, это тамар… нин! О! Тамара – зырь, вон обезьяна «тамарнин»!

Такое кого угодно с ума сведет. Не удивительно, что тамарины прячутся под потолком, а орангутан сидит у стекла в прострации, покрыв голову и смежив усталые веки. Но вот появляемся мы.


Наша внешность обезьян привлекает! Они каким-то образом чувствуют, что перед ними – дипломированные антропологи, сведущие в приматологии, и всегда выделяют нас среди тысяч посетителей. Подбегают посмотреть. Наташа им очень нравится, у нее милое лицо. Зато ко мне интерес негативный (эт-т-то еще что за хмырь??) Вот орангутанша (а рядом дочка играет с коробкой) внимательно смотрит на Наташу, а та тихонько тычет в нее пальцем. И вдруг… орангутанша отвечает тем же. Невероятный знак внимания! Все равно что рок звезда вдруг выделила со сцены воздушный поцелуй - с криком: «вот этому очкарику с красивой плешью!»
Дочка тоже подходит к стеклу. Однако орангутанша уже уставилась на меня и о чем-то усиленно думает. Секунда и решение созрело: она подскакивает, хватает ребенка за руку и энергично уводит его прочь, оглядываясь на неприятного «дядю» с магнетическим взглядом. Так реагировали на меня все обезьяны, с которыми я работал или просто их наблюдал. И незнакомые собаки. И птицы. И даже медведи. Они прекрасно читают невербалику и чувствуют во мне аутсайдера, чудака и колдуна.
А я уже любуюсь мартышками-диана. Эти существа будто созданы для созерцания. Гибкие, элегантные, безмозглые, чем-то похожие на детей-танцовщиков. Каждое движение легкое и мощное: прыжок, полет, секундная борьба, снова прыжок, вдруг оцепенение. Они носятся, нимало не смущаясь наличием зрителей.
Обожаю павианов-анубисов, в них есть что-то милое, будто гротескные собачки или медвежата - с переносицей... Ричарда Гира. Передо мною отец семейства, старый и очень добрый Васька. Его нежно грумингует самочка-подросток. Перебирает шерсть. Васька сидит спокойно. Но вот она повернулась спиной, и павиан небрежно проводит рукой по ее шерсти. Самочка блаженно распластывается, а тот аккуратно перебирает пучки шерсти.

А вот, наконец, искомая цель моего визита: мандрилы. Сверху спускается красавец Луи. Он очень похорошел, а раньше страдал от стресса и выглядел неважно. Это вообще очень мнительный, артистичный тип. Но настоящая карикатура: он чем-то похож, а в чем-то - гротескная противоположность меня. Луи подходит, равнодушно следует мимо, но - у самого моего лица. Видимо, он тоже почуял некое сходство, или даже родство душ. Краем глаза следит. Затем делает жест пренебрежения, но и подчинения одновременно: склоняется попить из источника, выставив прямо на меня свою невозможную задницу. Вот и наше несходство: если у меня эта часть тела скромная, подтянутая и розовая, то корму Луи венчает нечто выпяченное, развернутое, сизо-голубое, с промежностью вдвое шире ягодиц и совершенно замаскированным очком и мошной, размером с его подбородок. А посреди торчит клок редкой и ржавой шерсти, точь-в-точь как моя борода, ежели бы я таковую не брил… Вот так: морда у мандрила вытянута, а задница, наоборот, разворочена вверх и в стороны. Однако именно этим достигается удивительное сходство обоих частей тела. Жена поясняет: наземным обезьянам в больших группах необходимы «две морды», чтобы легче узнавать индивида и его статус. У задницы есть свои «черты лица» и «мимика» - с движениями бедер, промежности, очка и хвостика. Нередко обезьяну (и ее настроение) легче узнать в группе по заду, чем по морде.
У человека все эти моменты сохраняются, хотя и в упрощенном виде. Попа – это не столько анатомическая, сколько сигнальная, семиотическая структура тела. В анатомии область, ограниченная подъягодичными складками, вертелами, крыльями подвздошных костей и ромбом Михаэлиса, не обозначается никак. Поистине «жопа есть, а слова нет»! Стыдливое «ягодицы» нисколь не заменяет откровенного «задница» и тем более грубого «жопа» (родственное зап.слав «зяпа» - зев, отверстие), ибо подразумевает только парные подушки мышц и жира, но исключает важнейшие для сигнализации перианальную и перинеальную область.

И вот стоим мы: я и Луи. Он испытывает легкое волнение, но делает вид, что ничего не происходит. С преувеличенным вниманием собирает крошки, бродит по своему апартаменту. Заодно показывая мне (как ребенок-бука, который все-таки хочет понравиться гостю): вот тут у меня коряга, а вот мой любимый закоулок, а вот и какашка – это, если хотите знать, моя, да-с, горничная забыла убрать… Но тут терпение Луи иссякает. Отвернувшись, он поглядывает на меня через плечо (смещенная агрессия) – все более укоризненно и многозначительно. При этом он прижимает уши, четко выделяющиеся на фоне белого пятна сбоку головы (сигнал раздражения и тревоги).
А что же я? Хулиганю, озорство у меня в крови. С полным знанием этологии я пристально смотрю на него, а затем… коротко поднимаю верхнюю губу. Быстрый оскал!!! Ну и хамство! В ответ на оскал у Луи так же быстро дергается крохотный хвостик: будто по заднице пробежала гримаса возмущения и отвращения. Мандрил отворачивается, делает вид, что ничего не заметил (как он похож сейчас на старую профессоршу, оскорбленную выходкой студента!). И неспешно, но очень даже поторапливаясь, идет к своему канату, а затем забирается наверх, куда подальше. А мне… стало неловко.

Вообще-то мы знаем Луи с тех пор, как он был еще подростком, причем редкостным придурком, которого никто и в грош не ставил. Наташа похлопывала его по спине и угощала мандаринами. Но теперь он возмужал и почувствовал себя внушительным господином. Да еще и владельцем большого апартамента с фикусами, мышами, какашками, корягами и запеканкой, разбросанной по полу! И вот он расхаживает перед нами, немного стесняясь и волнуясь. Как вдруг – такой жест, разом пробудивший все его юношеские комплексы! Да еще и явно - не угроза, а именно хулиганство, то есть двойное неуважение к его персоне. А мне тем временем приходит озарение: Луи – такой же неврастеник, как и я. И все его действия продиктованы страхом, нервозной неуверенностью. И даже вспоминаю: он сидел в углу клетки, боком к нам, и давал быстрые оскалы через зарешеченное окошко в технический коридор. Мы еще подумали, что он «гоняет» электрика. А на самом деле он злился на меня, но опасался выразить открытую агрессию. Ох! А может быть в душе его разыгралась и иная драма? Он узнал Наташу (обезьяны прекрасно помнят тех, кто за ними ухаживал), но увидел, что она променяла его на такого же неврастеника, но гораздо более крупного и некрасивого…
В общем, теперь я чувствую себя настоящим предателем. И возмутителем обезьяньих душ!
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments