antimantikora (antimantikora) wrote,
antimantikora
antimantikora

"Защита Лужина": Пульвермахера убили?

0. Текст отредактирован один раз. Он недурственный, но ужасно длинный. Помогают подзаголовки.

УСЫПИТЬ И ВЫШВЫРНУТЬ ГЕРЦЕНА

Все произведения Сирина - это литературные шарады, шахматные задачи, стеганографическая магия, исповедальная психотерапия. В наиболее шахматном его романе "Защита Лужина" практически нет конкретных сведений о жизни спортсмена-шахматиста, гроссмейстера. Такой текст мог бы написать человек, вообще не умеющий играть. Потому что текст не про шахматы, а про ту игру, в которую играют человек и судьба, автор и читатель. Шахматная задача - это не партия. В ней закономерно, кто и за сколько поставит мат. Неожиданность - каким будет этот мат. В "Защите Лужина" вполне ожидаемо, что Лужин в финале погибнет. А неожиданность мата в том, что эту гротескную фигуру вдруг окликают "Александр Иванович". Автор настойчиво именует протагониста "Лужин", делает его похожим на себя в зрелости, сонным и скучным, почти убивает его в середине повести, затем оплетает узами брака, с трудом втаскивает на верхний этаж, взгромождает на комод и на стул, и наконец выбрасывает в форточку - но уже вовсе не "Лужина", а некоего "Александра Ивановича". Бац! Тем самым Набоков избавлялся от наваждения по имени "Александр Иванович Герцен", старался выиграть партию у Мак-Фатума. Ибо душу Сирина терзала навязчивая идея: Герцен отнял его страну, его улицу и его ценного друга. И это не домыслы, а факт. Сейчас объясню.

ГЕРЦЕН ЗАГРАБАСТАЛ РОССИЮ НАБОКОВА

Считалось, что именно Герцен пробудил у русских идею социалистической революции - а не привычного дворцового переворота. Об этом написал В.И. Ленин в статье "Памяти Герцена" (опубликованной в газете "Социал-Демократ" № 26 от 8 мая 1912 года, которую РСДРП издавала в Париже). В тот год статью высмеивал отец, В.Д. Набоков, а в годы эмиграции каждое её слово уязвляло душу повзрослевшего Сирина. Владимир Дмитриевич Набоков был близким конкурентом Владимира Ильича Ульянова-Ленина: такой же юрист, лидер фракции партии "Народная свобода", редактор оппозиционной газеты, публицист, депутат, министр, и такой же политический эмигрант, получивший две пули. Тёзка обладал этими атрибутами, только в более грубой и энергичной форме. Их свободолюбие, почти одинаково декларируемое, приобрело разные, контрастные, даже антагонистические формы. Статья Ленина завершалась так (здесь выделены слова, особенно раздражавшие Сирина):

"Чествуя Герцена, мы видим ясно три поколения, три класса, действовавшие в русской революции. Сначала – дворяне и помещики, декабристы и Герцен. Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию. Ее подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая героями «Народной воли». Шире стал круг борцов, ближе их связь с народом. «Молодые штурманы будущей бури» – звал их Герцен. Но это не была еще сама буря. Буря, это – движение самих масс. Пролетариат, единственный до конца революционный класс, поднялся во главе их и впервые поднял к открытой революционной борьбе миллионы крестьян. Первый натиск бури был в 1905 году. Следующий начинает расти на наших глазах. Чествуя Герцена, пролетариат учится на его примере великому значению революционной теории; — учится понимать, что беззаветная преданность революции и обращение с революционной проповедью к народу не пропадает даже тогда, когда целые десятилетия отделяют посев от жатвы; — учится определению роли разных классов в русской и международной революции. Обогащенный этими уроками, пролетариат пробьет себе дорогу к свободному союзу с социалистическими рабочими всех стран, раздавив ту гадину, царскую монархию, против которой Герцен первый поднял великое знамя борьбы путем обращения к массам с вольным русским словом."

НАБОКОВ ПОТЯНУЛ РОССИЮ ОБРАТНО

Эти факты критиковал В.Д. Набоков, потому что подлинную и успешную революционную деятельность вели антиподы пролетариев - конституционные демократы, за что ему лично пришлось расстаться с чином камергера, должностью профессора, бежать из страны в 1905 году, а затем предстать перед императорским судом и отбыть срок в тюрьме.

Впоследствии эти образы Сирину были ненавистны: они лишили его страны, родного города, дома, состояния, семьи, нормального общества. Он стал колдовать, медитировать над тем, что терзало: Чернышевский, Герцен, вольное русское слово. Потащил их к себе, стал "грабить награбленное". Раздавить гадину! Вот Набоков и отправился изучать биологию голых и чешуйчатых гадов. Будущий писатель тогда действительно ненавидел и "вольное слово", и "русское слово", поскольку презирал вербальные эксперименты авангардистов, тяготел к французскому и английскому языку, и вообще не собирался стать литератором, ибо поступил на лучший в мире "биофак" - естественное отделение кембриджского Тринити-Колледжа.

Набоков занялся литературой сперва от лени, затем из упрямства, затем ради психотерапии, затем из вредности, затем чтобы не нарушить контракт. Но главное - он возвращал украденное, перетягивал в свой микрокосм Россию и всё в ней отнятое, включая словесность. И вплетал это в свои произведения. Порой это были несерьёзные, детские ходы. Ах, у вас там публицист Владимир Ульянов-Ленин по реке Лена? Родившийся 22 апреля? Значит, он будет подписываться "Набоков-Вырин", а поскольку имение осиротело, то - Сирин. Тоже родившийся 22 апреля. Вообще, связь Набоковых и Ленина, революционный стержень набоковианы, взаимоотношения Сирина и советской культуры - тема огромная и загадочная.

ГЕРЦЕН ЗАГРАБАСТАЛ МОРСКУЮ УЛИЦУ

Часть сведений изложена в предыдущем посте (Александр Иванович, отнявший дом у Набокова). Там говорится, что дом Набокова на Морской улице вследствие переименования оказался на улице Герцена - и за это Сирин выбросил "Александра Ивановича" в форточку.

КЕМ БЫЛ ЮЛИЙ АЙХЕНВАЛЬД

Герцен также ассоциировался у Набокова со старшим товарищем и дорогим другом. Это Юлий Айхенвальд, крупный литературный критик. В 1910 году Айхенвальд опубликовал серию "Силуэты русских писателей", где было эссе "Герцен". Это лирический панегирик, написанный в духе символизма, причём выяснить конкретные факты там практически невозможно. Работы Айхенвальда "Силуэты русских писателей" и "Этюды о западных писателях" имели большой резонанс, а Володя Набоков должен был изучать их в Тенишевской гимназии у Гиппиуса. Отчасти поэтому он делал аллюзии на него в аналогичном эссе "Жизнь Чернышевского", которое сделал таким же панегириком, только (на контрасте) натуралистическим и мрачным. Слащавый и "мелкобуржуазный" текст про Герцена не мог понравиться пролетарским революционерам. Но и грубая "Жизнь Чернышевского" не понравилась бывшим эсерам из "Современных записок".

https://ru.wikipedia.org/wiki/Айхенвальд,_Юлий_Исаевич
Вот что Бойд пишет об их отношениях:

Самым известным из первых рецензентов Сирина был Юлий
Айхенвальд, который стал видным критиком еще до революции,
главным образом благодаря неоднократно переиздававшимся
«Силуэтам русских писателей» в трех книгах. В 1910-е годы он вел
еженедельный литературный отдел в «Речи», а после высылки в 1922 году
из Москвы и вплоть до самой смерти — в «Руле». Мягкий, смелый и
добрый человек, он принадлежал к тем редким критикам, в которых
восхищает способность словно бы изнутри почувствовать
неповторимые извивы писательского интеллекта. Он был известен тем, что
сочетал непредвзятость с благожелательностью и смелостью
суждений. (Бойд, т.1., с.301) Айхенвальд признался, что он вырезал все попадавшиеся ему сиринские публикации и у него уже скопилась «целая кипа» вырезок. (с. 303)


Айхенвальд поддерживал творчество Сирина, публиковал благожелательные рецензии, и основал литературный кружок, где молодой автор мог реализоваться и вырасти в маститого писателя. Это был ценный друг. Проблема в том, что у Набоковых в Германии было больше врагов, чем друзей. Как могли относиться к В.Д. Набокову немцы, если он пошёл добровольцем воевать с германской армией, а затем служил в Генштабе? Для них он - военный враг, причём высшего уровня. Среди русских эмигрантов В.Д. Набоков тоже был не в почёте. Монархисты ненавидели его как предателя-демократа, подготовившего почву для Отречения. Республиканцы винили его в провале выборов Учредительного собрания, ведь он руководил контрольной комиссей. Большевики объявили кадетов "врагом народа", причём В.Д. Набоков своей "дипломатией" внёс основной вклад в созревание этого решения. Кадеты считали его предателем, потому что когда арестовали и расстреляли однопартийцев, Набоковы комфортно жили в Крыму, а затем в Лондоне и Берлине. Наконец, черносотенцы вынесли ему приговор, расстреляв в спину и в упор, нагло объясняя это как "случайный промах". На Сирина тоже покушались, поэтому он развивал миф, что спортсмен и боксёр.

СМЕРТЬ АЙХЕНВАЛЬДА

Айхенвальд погиб почти так же, как Берлиоз из романа "Мастер и Маргарита". И возможно, Булгаков придумал такую кончину намеренно. Бойд пишет об этом инциденте так:

В субботу 15 декабря 1928 года Набоковы принимали гостей у себя в
спальне с высоким потолком, где было просторнее, чем во второй из двух
комнат, которые они снимали в доме 12 по Пассауэрштрассе.
Айхенвальд, стоявший у печи, — зима в тот год выдалась необычно
холодная — был как никогда оживлен. Он декламировал стихи, он
объявил, что из Риги и Данцига ему пришли приглашения прочесть
лекции и посетить вечер, организованный в его честь, а из России —
известие о рождении внука. Набоковы поняли, что вечеринка
удалась. Примерно в час ночи, когда Айхенвальд «осторожно
спускался по короткому лестничному маршу в сопровождении хозяина с
ключами от входной двери, он каким-то образом зацепился
обшлагом пальто за витое украшение, выступающее между балясиной и
перилами, и полуподвешенный застыл в неловкой позе. Он лишь
смущенно посмеивался, когда хозяин поспешил ему на помощь».
Набоков выпустил Айхенвальда из дома, запер за ним дверь и смотрел
через стекло, как удаляется его сутулая спина. Полчаса спустя
Айхенвальд вышел из трамвая и стал переходить Курфюрстендам,
направляясь к дому. Близорукий Айхенвальд слишком поздно увидел
трамвай, мчавшийся на полной скорости с противоположной
стороны. Он был сбит и умер, не приходя в сознание, в ту же ночь с
воскресенья на понедельник. Всю жизнь он испытывал суеверный
страх перед трамваями
[36].
(Бойд, т.1., с.338)

Поскольку об этой фобии было известно, можно предполагать, что Айхенвальда убили. Сделать это ночью агентуре не составляло труда: сообщить, подкараулить, окликнуть по-русски, дружески проводить, развернуть, столкнуть под трамвай. Зато "не заметить" грохочущий и освещённый трамвай на студёной ночной улице едва ли возможно - даже 56-летнему очкарику. Это был индивидуальный теракт против Набокова. Другой вариант - Айхенвальд попал под встречный трамвай, обходя свой вагон сзади, и был рассеянным, уставшим и нетрезвым.

Сирин оказался в чудовищной ситуации. В глазах эмигрантского сообщества он выглядел откровенным виновником гибели Айхенвальда: задержал допоздна, напоил, не устроил переночевать, захотел провожать, не оплатил такси, а может быть, и сговорился с агентурой. В собственных глазах он тоже выглядел виновником и предателем, потерявшим по неосторожности полезнейшего друга. Сирин имел основания считать, что на него охотятся, что вот-вот прикончат Веру, а затем и его. В то время красные не церемонились с "врагами революции". Убийцы его отца в 1927 году также освободились из тюрьмы и были не прочь отомстить.

БЕЖАТЬ В ЛЕС

Набоковы имели некоторую сумму наличными и внушительный договор с немецким издательством «Vossische Zeitung». Поэтому они кинулись в посольство Франции и потребовали визу на термальный курорт Ле-Булу, как вполне респектабельные господа. Нансеновских беженцев пускали через границу крайне неохотно. Но в предрождественском Берлине показалось вполне естественным, что писательская чета желает принять минеральные ванны и спустить денежки во Франции. Поэтому визу Набоковы получили быстро, и в начале февраля уже выехали в Париж. Берлинским знакомым Сирин демонстративно заявил, что едет охотиться на бабочек. Посреди зимы?! На эзоповом языке это значило: "Охотятся за мной и моими людьми, забудьте и презирайте нас". А дома он бредил, что хочет скрыться в самые глухие леса, и бродить там с сачком и рюкзаком до конца жизни.

Они строили маниловские планы бежать за море - в Британию или Америку. Термальный курорт Ле-Булу они выбрали, потому что он находится в 5 км от испанской границы. Набоковы надеялись как-нибудь перебраться в Испанию, доехать до Барселоны, где проходила Всемирная выставка, и правдами-неправдами переплыть океан. В 1930 году Испанию наводнили американцы: там проходила сразу и Всемирная и Американо-Иберийская выставки. В пиренейских деревнях и пограничном городке Ля-Пертю Набоковы искали возможность купить французский паспорт, получить штамп визы или пробраться в Испанию нелегально. Когда это не удалось, они переехали в Сора, где близка граница с Андоррой. Комбинация не удалась: знающие люди оказались несговорчивы и вдвойне подозрительны к этим приезжим, которые разговаривали по-французски, но не как французы. В конце 1920-х в Европе отслеживали русских агентов, потому что усилилась политическая напряжённость ("Наш ответ Чемберлену", 1927). Набоковым не удалось бежать ни в Испанию через Ля-Пертю, ни в Андорру через Сора, ни в Британию через Биарриц. Все монархии им отказали.

КРИПТОГРАФИЯ

В те дни Сирин и Вера как раз и написали драфт "Защиты Лужина", сублимируя свои страдания. Стеганография повести так хороша, что повествование кажется прямолинейным, и поверить в шифр почти невозможно.

Он оглянулся. Девочка ела яблоко; человек в крагах смотрел вдаль; всё было спокойно.
[Здесь Сирин описал тех, кто за ним следил: мотоциклист и девица. Он нахально описывал приметы конкретных шпиков во многих своих произведениях.]
Он дошел, словно гуляя, до конца платформы и вдруг задвигался очень быстро, сбежал по ступеням, - битая тропинка, садик начальника станции, забор, калитка, елки, - дальше овражек и сразу густой лес.
[Это про поспешное бегство в пиренейские леса и наивную, инфантильную попытку перебраться через границу. Чердак, где спрятался Лужин, собираясь питаться сыром и вареньем - это Пиренейские горы. Набоковы мечтали добраться до испанской деревни Молиньяк и прятаться в горных кладовках пастухов. Сыром и фруктами питаются именно там, а не на петербургской даче.]

ПУЛЬВЕРМАХЕР

По тексту "Защиты Лужина" разбросано много таких знаков. Самый трогательный момент романа, это, пожалуй, история про Пульвермахера. Лужин пытается бежать, ищет лес: бор, вальд, парк. От напряжения он теряет сознание: ишемия. Его находят подгулявшие немцы, принимают за пьяного одноклассника, берут такси, находят адрес на открытке с непонятной подписью "Бак берепом", отвозят бессознательное тело в дом его невесты. После чего Лужин попадает в больницу, выздоравливает и бросает игру в шахматы.

Оказывается, этот эпизод - сублимация: так Набоков оплакивал Айхенвальда. Похоже, "Пульвермахер" - анафоническая анаграмма (blanagram) "Юлий Айхенвальд". И немецкое "Вальд" вставлено не просто "ради красного словца".

Вот ещё детали.

Он потянулся к решетке, но тут торжествующая боль стала одолевать
его, давила, давила сверху на темя, и он как будто сплющивался,
сплющивался, сплющивался и потом беззвучно рассмеялся.


Именно такой удар получил Айхенвальд. Ему пробило темя. Сирин поленился провожать Айхенвальда: далеко, холодно, легко простудиться. И когда он узнал об инциденте, вспомнил нервный смех литератора, и как его не пускала лестница, то заледенел от суеверного ужаса. Недавно опубликован его роман "Король, Дама, Валет", где Франц практически так же провожал Марту: "Он спустился вместе с ней по темной лестнице. Проводил до площади. Было очень скользко, ледок отблескивал под фонарями." Что это, магия или организованная акция?

"А вот ещё", - сказал Курт. На панели, у решётки палисадника лежал согнувшись толстый человек без шляпы. "Это, вероятно, Пульвермахер, - пробормотал Курт. - Ты знаешь, он очень за эти годы изменился". "Это не Пульвермахер, - ответил Карл, садясь на панель рядом. - Пульвермахер лысый". "Всё равно, - сказал Курт. - Его тоже надо отвезти".

Айхенвальд после удара был ещё жив. Он лежал на дороге: декабрьской, ночной, ледяной. Через какое-то время его увезли в больницу, где обрили голову, готовя к операции. В кармане нашли открытку - приглашение к Набоковым с надписью по-русски "ждём Вас вечером" и адресом. Им сообщили. Они ездили в больницу. И видели там лысого Айхенвальда. Им сказали, что он или умрёт, или станет идиотом. Через день Айхенвальд умер.

Важный актор "Защиты Лужина" - живая, магическая лестница: "Между тем, лестница продолжала рожать людей..." "Через минуту лестница вдруг ожила". Лестница, лестница! Тридцать раз повторяется в книге это слово. А такой была последняя встреча с Айхенвальдом: "Пока врач, приехавший на рассвете, осматривал его, в лице у Лужина произошла перемена, веки поднялись, и из-под них выглянули мутные глаза".

Айхенвальд ушёл, но своего "Пульвермахера" Сирин воскресил, дал ему возможность прекрасно провести время в санатории для душевнобольных, выздороветь и даже жениться по любви. Впрочем, эта "жизнь после смерти" описана так, что непонятно, выздоровел ли Лужин, или угасает и видит предсмертные грёзы.

ПЭЧВОРК

Протагонист Лужин - крайне многомерный образ. Это виртуальный манекен, которого автор облачает в разнообразные костюмы ассоциаций, вдобавок лоскутные, как пэчворк. Это и сам Сирин, и Айхенвальд, и шахматные гроссмейстеры-прототипы, и (под занавес) А.И. Герцен, а точнее, разбухший образ Герцена, который захватил мысли Набокова, как осточертевший жилец.

И ещё Лужин - это вся Российская Империя, с её Армией и Генштабом, с её гроссмейстерского уровня инженерами и полководцами, мудрецами и умниками, которая мучительно трудно воевала против Германии (~ Турати) и Австро-Венгрии (~ Цепкий Венгр), а также против внутренних врагов и провокаторов (~ Компатриот), делая пункт за пунктом на турнире, которая питала такую надежду на прорыв Лужской защиты летом 1917 года, но вдруг растерялась и потеряла голову (~ Лужин проспал начало турнира и заблудился), а потом вообще свалилась замертво, во тьму - в туманном ноябре, как блуждающий по тёмным улица Лужин.

Для автора эта часть повести - самая сильная, самая щемящая, но только если знать, про что он вспоминал, о чём грезил в безысходной тоске: "Но сразу он понял, что это какая-то тонкая уловка со стороны шахматных богов, ибо на перилах моста выросли мокрые от дождя, дрожащие, голые великанши, и невиданный отблеск запрыгал в реке. Он пошёл берегом, стараясь найти другой мост, тот мост, где по щиколку утопаешь в опилках." Никакие это не великанши, а те ижорские молодые купальщицы, которых он воспел в двух самых удачных американских книгах. Просто Володе было тогда всего лишь три года от роду. Именно там, на Рождественской запруде, были мостки и лесопилка. "Ноги от пяток до бедер были плотно налиты свинцом, как налито свинцом основание шахматной фигуры." А это про войну. Как её свинцовые баталии отягощали семью Набоковых. "Понемногу исчезли огни, редели призраки, и волна тяжкой черноты поминутно его заливала." А это про Севастополь. Корабль, на котором в апреле 1919 года бежали министры с семьями, долго стоял на рейде и вышел в открытое море только ночью.

ПАРИКМАХЕР

Ещё один штрих. 11-12 февраля 1926 года Набоков набросал небольшой рассказ «Бритва». Там парикмахер-эмигрант распознаёт в клиенте, которого он бреет, человека, допрашивавшего его во время Гражданской войны. Он проводит лезвием по намыленной шее и намекает, что сейчас свершится месть. Клиент парализован ужасом. Однако парикмахер спокойно завершает бритьё и отпускает человека. Ему хватило, что тот наказан страхом. Сирин прочёл этот рассказ в кружке. Айхенвальд пришёл в восторг и сказал, что и сам мог бы оказаться парикмахером (ради хлеба насущного), и в такой ситуации поступил бы так же.

НИКАКИХ БАБОЧЕК

Набоков вовсе не был энтомологом, это коммерческий миф. Серьёзно он занимался бабочками только когда устроился в Институт сравнительной зоологии в США. Вот что пишет Бойд про поездку в Ле-Булу: "Здесь Вера впервые в жизни ловила бабочек, и здесь она узнала, как её муж убивает своих пленниц, помещая их в стакан с ватой, смоченной хлороформом" (с. 339). Настоящий лепидоптеролог одержим бабочками всегда, имеет коллекции, оборудование, книги, и занимается ловитвой всякий тёплый сезон. Бабочек умерщвляют не в морилке с хлорофоромом, а сдавливанием головогруди, уколом спирта или цианидом. Владимир сблизился с Верой в августе 1923 года, и они стали неразлучны. Если Вера в течение семи лет не видела ничего "чешуекрылого", значит, Сирин не занимался бабочками, а приступил только ради поездки. Тем не менее, в трудную годину (в 1930 и 1942) насекомые помогли Сирину заработать деньги и социальный статус. За это он был им благодарен.

СНОВА БЕЖАТЬ

Набоков был вечным беженцем. Бойд описывает факты той поездки в Пиренеи, не стесняясь абсурдной интерпретации:

Не в силах больше выносить холодный ветер в Ле-Булу,
Набоковы переехали 24 апреля в Сора в Арьеже — городок в пятидесяти
милях к западу, расположенный на высоте 2000 футов над уровнем
моря и заботливо защищенный со всех сторон горами. (с.341)

Несмотря на то что в сачок продолжали попадаться все новые и
новые экземпляры бабочек, Набоковы 24 июня вернулись в Берлин
с «великолепной коллекцией» [48]. На оставшиеся после поездки уль-
штейновские деньги они решили купить землю. Прочитав в
рекламном объявлении, что в Колберге на Вольцигер Зее, в часе езды на
юго-восток от Берлина, продаются участки земли, они вместе с
Анной Фейгиной купили один из них — поросший березами и
соснами, с небольшим кусочком пляжа и водяными лилиями у берега.
(c. 341)


Какие ещё лилии? Какой холодный ветер, что за ересь? В июне-то и надо начинать ловить насекомых, а не возвращаться в город. Ле-Булу - это курорт, и в апреле там гораздо теплее, чем в феврале. Просто у них закончилась путёвка, пришлось покинуть санаторный корпус. А затем они стали вызывать подозрение в Сора, и закончилась виза. Пришлось возвращаться в Германию. Но гулять по Берлину им было страшно и стыдно. Никаких денег у них не осталось: полугодовой отпуск должен был всё исчерпать. Однако Набоковы сдали в магазин природы пойманных бабочек, а также, вероятно, продали кое-что испанское. Во Франции и Германии 1930 года были большие торговые ограничения, а через Пиренеи шёл мощный поток контрабанды (например, везли табак), который давал приличный доход приграничному населению.

На вырученные деньги Набоковы сняли комнату в квартире полковника (что давало некоторую защиту) и поспешили скрыться в глубинку, в Колберг, где купили небольшой участок. Он стоил копейки, потому что безо всякой инфраструктуры. Вообще-то людям нужен тёплый дом и сортир, а не лилии. Там их посетили сестра, Анна Фейгина, Август Каминка и энтомолог Кардаков (дружба с которым невероятным образом нашла отражение и в статье Кардакова, и в "Других берегах" - об этом после).

В конце лета Сирин завершил рукопись "Защиты Лужина". - Вот вам "За.Лу..."! - Рычал он, яростно шлифуя текст. Роман оценили высоко, хотя мало что поняли. Однако самые проницательные словесники догадались, в чём дело (особенно прочтя эпизод, где Лужину мнится, что его преследуют, и он выпадает из трамвая), дешифровали смысл, и перестали презирать Сирина - как убийцу или стукача. Однако попытки устранить его продолжались. 14 февраля 1932 года его чуть не угробили на футбольном поле, пробив бутсами рёбра и череп. Этот инцидент он в мельчайших деталях сублимировал в рассказе "Занятой человек", только заменил мизансцену.

Ещё одно произведение, написанное по мотивам зимы 1930 года, с её страданиями по поводу отчуждения, разрыва с эмигрантским кругом и попыток перейти испанскую границу, это "Подвиг". Но это уже отдельная тема.

ПЕРЕИГРАЛ ВСЕХ

Набоков - самый сложный русскоязычный автор, потому что шифровал намеренно, делал пэчворк из ассоциаций. Ему привили интерес к вербальной криптографии сызмальства: дядя, дипломат и разведчик В.И. Рукавишников, отец, юрист и редактор В.Д. Набоков. Во время войны шифровальное дело превратилось в запутанный бизнес, а у подростков воспитывали к нему страсть. Кембридж тоже имел серьёзное отношение к криптографии. Но особый вклад в манеру Набокова дало шахматное сочинительство. Учредив газету "Руль", В.Д. Набоков поставил перед сыном головоломную задачу: вести шахматную колонку и сочинять оригинальные задачи-многоходовки. Газету уважали во многих странах; колонку читали сильнейшие шахматисты. Но ведь автором опусов был не гроссмейстер, даже не разрядник и математик, а юноша-филолог. Сочинить оригинальную, красивую задачу и не посрамить честь газеты (а после 1922 года - память о погибшем отце) заставляло Сирина до предела напрягать ум. И так он развил способность насыщать тексты многомерными и живыми связями, играть с читателем.

Беда в том, что он обыграл всех. Переиграл даже профессиональных набоковедов. И стал Одинокий Король шагать по пустому полю. Полный смысл его шарад не может понять практически никто. Надо знать слишком много фактов: всю набоковиану, биографию, психологию, интимные моменты, ценности, а также обширный исторический и культурный контекст. Надо входить с автором в контакт научно, герменевтически и даже спиритически. И помнить, что сам Набоков лукавит всегда: стильно, преднамеренно, привычно. Многие факты можно разыскать только сегодня, благодаря накопленным исследованиям и открытости ресурсов Сети. Поэтому задачки Набокова решены едва ли на треть. На его уровне мог играть только Мак-Фатум. Или упомянутые им "боги семантики". А теперь он и сам среди них (в чём изредка убеждаются его скромные жрецы).
Tags: Набоков
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments